Там, у сельсовета, тебя увековечат в мраморе. На груди медаль, взгляд в небо. Пройдут мимо пионеры с дудками салют Мальчишу! Пройдут доярки с ведрами привет Буянову!
Черта с два! сказал Костя со злостью. Вернусь домой, перепробую всех девок, а пацанов научу водку под водой пить!
На прогулочной палубе было безлюдно. Мы устроили пикник на угловой скамейке, подстелив мятую газету. После первого глотка жизнь стала веселей. После второго захотелось поговорить. Моторист Буянов рассказывал мне о подлости мотылёвых подшипников и каких-то раскепах.
Потом Костя уснул на моем плече. Я пристроил его голову на вещмешок и спустился на корму.
Извилистый кильватерный след упирался в пустой горизонт. Низкие облака цеплялись за макушки мачт. Голодным чайкам я скормил остатки хлеба.
Владивосток встретил нас колючим северным ветром. В порту новобранцев собрали в кучу и пытались построить в две шеренги. Не все могли стоять, некоторые сразу легли. Подъехали военные грузовики с брезентовым верхом. Через несколько часов тряской дороги прибыли в глухой поселок N. Там было два каменных дома, сельский клуб и магазин. Автомобили уступали дорогу козам. Самый веселый вид был у кладбища на окраине. Потом миновали триумфальную арку КПП и оказались в секретной зоне ракетных войск ПВО.
После бани выдали новое обмундирование.
Пожилой усатый прапорщик спрашивал только размер обуви. Остальные параметры рекрутов он безошибочно определял на глаз.
Сапоги жмут? говорил прапор. Узких сапог не бывает, бывают неправильные ноги!