Ключи от неба. Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся. Андрей Абинский
Ключи от неба
Дембель неизбежен, каккрах империализма.
Армейская поговорка 70-х.
Плох тот солдат, который
не мечтает стать генералом.
Полководец А. Суворов.
Воробей чирикает, ласточка чиликает,
а Бабахов бабахает!
Доктор А. Туесков.
Ты парень образованный, сказал комиссар, мог бы на сержанта выучиться. В ракетные части попасть
Мне как раз нечего терять.
Комиссар взглянул на меня с подозрением.
Через месяц я оказался в школе надзорсостава под Ропчей.
Сергей Довлатов. «Зона».
В отделе кадров мне вручили повестку. На торжественных проводах в ДКМ похвальную грамоту и меховые перчатки. Друзья меня жалели, девушки еще больше.
На призывной медкомиссии Костя Буянов спросил:
Почему это, при проверке слуха ушей или зоркости глаз, нужно снимать штаны?
Чтобы лучше видеть тебя, дитя моё, ответила девушка в белом.
Узкий коридор военкомата заставили прикроватными тумбочками. Возле них расположились врачи. Вокруг толкались голые новобранцы.
В воздухе повис запах карболки и немытых тел. Я сидел голой задницей на липком табурете. Широкими ладонями матроса прикрывал свой стыд.
Женщины в белых халатах звенели медицинским никелем.
Звучали резкие команды:
Открой рот! Скажи А!
Напротив Костя Буянов изображал букву Г. Руками он раздвигал
собственные ягодицы.
Не стой так долго, привыкнешь, сказал я Косте, вставая с табурета.
Теперь твоя очередь, злорадно ответил он.
Абинский? спросила девушка, заглянув в мою
карточку. Нагнись! Кто тебе спину поцарапал?
Кошечка
Скажи своей кошечке, чтобы когти подстригла.
Голяком я сидел на заключительной комиссии. Трое взрослых мужчин решали мою судьбу. На меня они не обращали внимания. Слышался деловой разговор: «подводный флот надводные корабли двести двадцатая команда перебор»
Что такое двести
двадцатая команда я не знал. Слово «перебор» было знакомо по игре в «очко». Оно имело нехороший смысл. Я загрустил флот, это на три года.
Наконец, старший вручил мне листок с памяткой молодому бойцу:
Прибыть в военкомат двадцатого ноября в десять нуль-нуль. Кружка, ложка, полотенце Понял?
Понял. Куда меня?
Не бойся, не в космонавты
«Не все так плохо, подумал я, впереди целая неделя свободной жизни».
Я вернулся в гостиницу «Чайка». Подсчитал убытки. Модельные заграничные туфли у меня спёрли в колхозе. Модная нейлоновая куртка исчезла из номера гостиницы. Меховые рукавицы пропали на медкомиссии. Кому-то эти вещи нужнее. Через неделю я буду на полном государственном обеспечении.
Потом был этап до Корсакова. Толпа призывников в драных фуфайках напоминала сборище зеков. На пересылке, устроили шмон, изъяли запасы спиртного. Зато выдали по банке свиной тушенки и краюху хлеба.
Костя Буянов заначил бутылку и мы распили ее втроем, пригласив сержанта-покупателя. Хлебнув из горлышка, я подарил ему свои часы. Сержант проникся и разболтал военную тайну: мы будем ракетчиками ПВО.
Морозным вечером грузились на пассажирский теплоход «Мария Ульянова». С выходом в море угодили в шторм. Мы с Буяновым ушли наверх и устроили ночлег на скамейках прогулочной палубы. В переполненной каюте рекруты изнемогали от морской болезни и «травили» где придётся.
Утром разыскали сержанта. Бледный командир сильно укачался и пластом лежал поверх одеяла. Двигаться он не мог. Из-под кровати выудили сухой паёк несколько банок тушёнки, масло, хлеб, сахар.
Бери сколько хочешь, сказал умирающий боец, всё равно никто не жрёт.
Закусь есть, а выпить нету, огорчился Буянов.
Это не проблема, говорю, деньги есть.
В баре нас встретили неприветливо:
Вашим отпускать не велено, сказал розовый толстый бармен.
Я положил сверху ещё три рубля. Толстяк украдкой сунул нам две бутылки портвейна.
Деньги решают всё, сказал Костя. Хорошо, что мы не в коммунизме.
При коммунизме бухать не будут.
Ну, ты загнул, паря! Мы-то с тобой куда денемся?!
Погибнем при исполнении. Взрыв ракеты на старте или ручной гранаты в руке. Бюст на родине героя и всё такое
Ты откуда родом?
С Бамбучков.