Потому что я неприятная, слетело с языка прежде, чем успела осознать сказанное, и я с досадой поджала губы.
«Зря сказала, осторожно подумала я и зажмурилась. Не могу я себя воспринимать хорошенькой, как раньше, после той аварии. Я стала незрячей, уродливой женщиной. Куда бы ни пошла, везде меня преследуют призрачные, осуждающие взгляды и необъятное чувство стыда. Если в грёзах я и избавилась от слепоты и шрамов на лице, душа всё ещё израненная».
Странно-внимательный взгляд Кёджуро, обдавший меня неожиданным уютом, резко смутил.
Это неправда! Не думай так! произнёс он с нежащей добротой, которая была нужна моему сердцу. Я не считаю, что ты такая, чуть строже добавил мужчина.
Я затрепетала, но ничего не ответила, немного виновато опустила голову и глупо заулыбалась, дёргая свою одежду.
«Спасибо тебе, Кёджуро Мне были очень нужны твои слова».
Воцарилось приятное молчание. Выдохнув клубы пара изо рта, я и Кёджуро были поглощены созерцанием вида. В воздухе звенела утренняя прохлада, которая до мурашек щипала кожу, но я гордо игнорировала это. Взгляд мой устремился вдаль, к вершинам гор, через которые отчаянно пробивались лучи утреннего солнца. В небе уныло тянулись серые тучи, а от тумана не осталось и следа.
Я взяла на себя смелость прервать тишину:
Я очень рада, что встретилась с тобой. Всё это многое для меня значит. И смущённо опустила веки, в нервном жесте поправив волосы.
Мне нравился этот человек из мира грёз. Хоть и знала я о нём всего ничего, а сновидения настойчиво не хотели сорвать завесу тайны. Наших простодушных и уютных разговоров было достаточно, чтобы согреть сердце. Та ещё нелепица! Из всех возможных людей на всём белом свете избрать в качестве сердечного собеседника самого далёкого и недостижимого. Абсурдная ситуация, в которую я сама себя загнала, изводила и сводила с ума.
Кёджуро какое-то время молчал, а потом, не посмотрев на меня, ответил:
Думаю, я тоже! Я тоже рад встрече с тобой, Мэй.
Все тревожные мысли, которые одолевали, разом отпали. Облегчение и радость наполнили моё сердце. Казалось, словно некая невидимая стена, разделяющая нас, дала трещину, и мы стали на один шаг ближе друг к другу. Наконец, солнце преодолело преграду из гор и поднялось над горизонтом, залив своим светом всё вокруг. Я блаженно выдохнула, нежась в лучах рассвета. Сознание начало плыть, и меня снова выталкивало из мира грёз.
С немалым удивлением я обнаружила, что находилась не в своей комнате. Меня окружили высокие, могучие деревья, раскинувшие веером свои широкие ветви, и только слабый солнечный свет освещал всю округу. Под ногами шуршала сухая листва, из-под которой пробивался нивяник. Всё дышало на закате румяного августа: воздух тёплый, пряный, весь мир лениво окутывался жёлтым одеялом из листвы. Вдалеке деревья расступались поляной, именно туда я и решила держать путь. За одежду назойливо цеплялись кустарники и колючки, а ветви норовили отхлестать меня по щекам. Пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с радушным приёмом леса. По мере приближения к поляне всё яснее и громче были слышны непонятные звуки. Спустя какое-то время пришло осознание, что доносился детский плач. Страдающий, искривлённый болью, срывающийся жалобным хрипом то ли на крик, то ли на вой. Я встревоженно нахмурилась и значительно ускорила свой шаг.
Выбравшись на опушку, обвела взглядом местность, не сразу отыскав источник звука. Вдалеке, присев в тени, горько заливался слезами ребёнок. Казалось, словно для него в этом мире существовало только безграничное горе. Меня охватило страшное волнение, и я не знала, как поступить дальше. Охваченная дрожью, я тихо колебалась. Стыдно признаться, но было непростительно страшно и уныло на сердце, как в самую холодную погоду. Я хлопнула себя по щекам ладонями, приводя в чувства и сдерживая в себе капли достоинства.
«Всё не взаправду! Тише, успокаивала я саму себя. Это всего лишь маленький мальчик! Во сне! Скрипнула зубами. Сердце-сердце, родное ты моё, успокойся. И зажмурилась на короткий миг. Хватит, не нужно бояться».
В надежде оглянулась
по сторонам, но милого спутника, к которому уже успела привыкнуть, нигде не было. С трудом сглотнув, я прижала ледяные руки к груди. Уняв дрожь во всём теле, нерешительно зашагала к мальчишке. В высокой траве зашелестел ветер, и я слабо задрожала, не то от волнения, не то от холода.
Малыш ты в порядке? постаралась говорить мягче, но голос тянулся низко и скрипуче.
Ребёнок коротко обернулся на меня, смахнув со лба воздушные, серебристые волосы, напоминающие старческую седину, а потом порывисто выкрикнул:
Проваливай!
Может, тебе чем-нибудь Я озадаченно качнулась и, собрав всю решимость в кулак, подступилась чуть ближе.
Не приближайся ко мне! Он заметил, что я сделала шаг в его сторону, горестно зарычал и закрыл лицо руками.
«Не всё так плохо. Я хотя бы смогла заговорить с ним. Слабо улыбнулась. Теперь я не «трусиха-трусиха», а просто «трусиха». А это, знаете ли, большое достижение для такой, как я. Тяжёлый вздох. Кёджуро хорошо на меня влияет, но где же он, когда так нужен? И внимательно всмотрелась в маленького спутника».