Наконец, моё обучение подошло к концу. Дня за три до отъезда меня начало одолевать тревожное предчувствие. Я гнала от себя это ощущение, списывая его просто на усталость. И подбадривала себя тем, что очень скоро увижу друзей после трёх месяцев разлуки. Что через месяц мы сыграем две свадьбы. А после этого мы с Роном станем, наконец, настоящей семьёй, как мечтали предыдущие четыре года, и будем жить в той самой квартире, которую присмотрел Рон, недалеко от дома Гарри на площади Гриммо.
Увы, все мои мечты разбились в одно мгновение.
* * *
Оказавшись в Норе, я сразу же поняла, что предчувствие меня не обмануло. Было что-то странное в том, что Джинни встретила меня как-то слишком радостно, что Гарри избегал смотреть мне в глаза, что на лице будущей свекрови, хоть и приветливой, как всегда, я заметила едва уловимую тень.
А где Рон? стараясь не выдать голосом своего беспокойства, спросила я.
У него сегодня дежурство, но ты не волнуйся: он договорился, что на ночную смену его подменят, поэтому он скоро тоже появится. Разве может он пропустить твой приезд? улыбаясь, ответил мне Гарри, но я прекрасно видела, что улыбается он через силу.
Гарри, кого-кого, а меня ты не умел обманывать никогда. Что с Роном? настойчиво спросила я.
Гарри виновато опустил голову, а Джинни поднесла ладонь ко рту, пытаясь удержать невольный всхлип.
С ним всё в порядке? пытаясь справиться с подступившей паникой, задала я новый вопрос.
Да всё с ним в порядке, с неожиданной злостью ответил мой друг. Жив-здоров, радуется жизни. Ещё как, последние слова были сказаны с какой-то странной горечью.
Гарри ненадолго замолчал, видимо, собираясь с духом:
Понимаешь, Гермиона, тут такое дело...
Мой драгоценный братец опять спутался с Браун. Кажется, эти слова Джинни выпалила неожиданно для себя самой.
Я растерялась:
Они что встречаются? Давно?
Да в том-то и дело, что не встречаются они, покачал головой Гарри. Провели вместе один только вечер. Гермиона, ты не думай, его никто не защищает. От нас с Джинни ему досталось по полной, родители с ним разговаривают только по крайней необходимости, даже Перси и тот прочитал ему нудную лекцию о недопустимости такого поведения.
Тогда что ещё? То, что произошло что-то чрезвычайное, я уже догадалась. Но я и подумать не могла, что услышу то, что последовало за моим вопросом.
Лаванда беременна, едва слышно ответила Джинни.
Мне внезапно стало трудно дышать, и я бросилась к двери. Открыла её и сделала несколько глубоких вздохов, пока в груди не прекратились покалывания. Затем прислонилась к косяку и стала смотреть на дорожку, ведущую от порога куда-то вдаль. Гарри подошёл ко мне, обнял за плечи и уткнулся подбородком мне в макушку:
Мы обязательно что-нибудь придумаем, вот увидишь. Обязательно найдём какой-нибудь выход.
Гарри, милый, милый Гарри. Мы всегда понимали друг друга с полуслова. И в этот раз он тоже понял мой ответ:
Ты прекрасно знаешь, что из этой ситуации выход только один.
Сделав ещё один глубокий вдох, я попросила:
Можно, я поживу у тебя? Не смогу сейчас разговаривать с Роном. И мне нужно о многом подумать.
Гарри кивнул: «Сколько угодно». Я обняла рыдающую Джинни, попросила её извиниться за меня перед Молли и аппарировала вместе с Гарри на площадь Гриммо.
* * *
Подумать мне действительно нужно было о многом. Но это потом. А первые две недели я просто лежала в кровати, бездумно глядя в потолок. Как ни странно, боли я не чувствовала. Только пустоту. Не хотелось ни-че-го. Совершенно. Кикимер, который, как только там поселился Гарри, вернулся из Хогвартса в дом Блэков, приносил мне еду. И стоял рядом, монотонно ворча, что «мисс обязательно нужно кушать, иначе Кикимеру придётся наказать себя, потому что он не смог выполнить приказ хозяина Гарри кормить его подругу». Стоял до тех самых пор, пока я не сдавалась и не съедала всё, что приносил домашний эльф.
Каждый вечер мы сидели вдвоём с Гарри в гостиной. Часто к нам присоединялась Джинни. Друзья пытались растормошить меня, рассказывая новости о своих делах и общих знакомых. О Роне я не спрашивала. Чтобы только не встречаться с ним, я даже отказалась присутствовать на очередном торжестве в честь победы над Волдемортом. Лишь один раз Гарри несмело спросил, не хочу ли я поговорить с Роном. Я отрицательно покачала головой, и больше мы об этом не заговаривали.
Однажды вечером Гарри сказал, что встретил профессора, вернее, директора МакГонагалл, и что она хотела бы увидеть свою ученицу. Это известие как будто встряхнуло меня. Почему-то вспомнились слова профессора Дамблдора, которые я не раз слышала от Гарри, о том, что в Хогвартсе тот, кто нуждается в помощи, обязательно найдёт её. Действительно ли нуждалась я тогда в помощи, и способен ли был мне дать её Хогвартс не знаю. Но тогда мне школа показалась отправной точкой, с которой я смогла бы начать новую жизнь. В общем, уже на следующий день я села в «Хогвартс-Экспресс».
Директор встретила меня очень тепло:
Мне очень жаль, что вы с мистером Уизли расстались, сказала профессор МакГонагалл, когда после приветствия она предложила мне выпить с ней чаю. При этих словах я напряглась: я вовсе не хотела, чтобы меня жалели. Но профессор всегда была мудра. Больше она ни разу за тот вечер не затронула наши отношения с Роном. Вместо этого она подробно расспросила меня об учёбе в академии, о моих преподавателях, многих из которых она знала лично. Беседа за чашкой чая затянулась надолго. Впервые со дня моего возвращения из академии я так много разговаривала.