Да, сударыня, я такой! Широкой души человек! Захочу и разбиваю; разбиваю, сударыня, когда захочу, тарелки по 10 тысяч франков за штуку! Разбиваю, понимаешь, разбиваю, чёрт их побери!
И бах! бах! все до единой всякий раз, когда очередная тарелка разлетается на осколки, хозяйка вздрагивает так, будто её пронзает молния. Покончив с тарелками, г-н Попеску вынимает платочек, промокает пот со лба и с серьёзным видом усаживается на стул, затем суровым, размеренным тоном непреклонного судьи, перед которым стоит преступник, обращается к жене:
Кто эта кивуца? Ты её знаешь?
Цыка, молодая, красивая, всегда сюда приходит, отвечает виновная, сквозь слёзы чистосердечного, но позднего раскаяния.
Знаешь, где её найти?
Она говорит, что живёт на окраине города, в посёлке Фарфуриджи.
Довольно, несчастная!
Через час, уже в сумерках, в Фарфуриджи по улице Эмансипации проносится бричка. На козлах рядом с возницей сидит сержант полиции, сзади едут гн Лефтер и капитан Панделе, напротив них ещё один сержант и гн Туртуряну, комиссар полицейского отделения, заинтересованный в пяти процентах выигрыша, которые он получит, если билеты найдутся. Комиссар знает, где живёт кивуца Цыка.
С трудом проехав по грязи, бричка, наконец, останавливается вблизи одиноко стоящей на пустоши, кособокой глиняной хижины. Комиссар выставляет позади дома сержантов по всем правилам классической облавы, делает им знак Гарпократа , а затем в сопровождении капитана и гна Попеску выдвигается вперёд и стучит в дверь Им открывает маленькая девочка в оборванной одежде. В комнатёнке, освещённой мерцающими на печи углями, резко пахнет мясом и сливами: пожилая цыганка стряпает ужин. Все три визитёра отступают на шаг и прикрывают носы руками.
Где твоя мама, малАя? спрашивает комиссар.
Скоро придёт, отвечает девочка, испуганно глядя на мужчин.
Зажги свечу и проведи нас в дом, мы подождём её.
Девочка медлит в нерешительности.
Ну, давай же, прикрикивает на неё г-н Туртуряну и, втолкнув девочку в дом, все трое входят следом.
Старуха, горбившаяся у очага, распрямляется и спрашивает с изумлением:
Что такое?
У нас дело к твоей дочке, к Цыке
Из одного дома кое-что пропало она знает что, добавляет г-н Лефтер.
О, горе мне, боярин! восклицает старуха Да нет у Цыки такой привычки Во всех домах знают Цыку все знатные госпожи знают Цыку
Хватит
болтать! командует Панделе, зажигай свечу, долго нам у порога стоять?
Сейчас Да не может этого быть, боярин, чтобы Цыка Боже упаси! Да я за Цыку готова руку в огонь Может какая другая кивуца, но не Цыка
Говоря так, старуха зажгла сальную свечу и провела непрошеных гостей в комнату. Из мебели там были две кровати, стол, лавка, стул и печка-чугунка. На кроватях высились горы поношенной одежды и обуви, шляпы, шали, под кроватями и лавками всё было уставлено тарелками и стеклянной посудой
При виде наваленного в кучи тряпья г-н Лефтер вздрагивает и принимается торопливо в нём рыться. Он извлекает вещь за вещью и внимательно осматривает. Сколько ироничных, пикантных и сентиментальных соображений могло бы родиться в его голове при взгляде на эти пёстрые залежи о бессмысленном течении жизни, в которой всем этим вещам принадлежал лишь краткий миг новизны и опрятности! Но г-ну Лефтеру не до философии он ищет ищет без остановки. Однако, не судьба! Серая куртка как сквозь землю провалилась. Он не знает, что и думать, но тут появляется Цыкa, она едва тащит свою корзину, полную старья. Весь день она пробегала и теперь валится с ног от усталости и голода: ещё издали она почуяла запах стряпни и жадно втягивает ноздрями воздух.
Едва она входит в дом, её окружают трое мужчин; г-н Лефтер хватает её за ворот:
Где моя куртка?
Какая куртка?
Серая куртка
Какая ещё серая куртка?
Куртка с билетами
Какими былетами, боярин?
Притворяешься, что не знаешь, девка цыганская!
Да разрази меня гром! Чёрт меня подери!
Лучше сразу признайся, грозит г-н Туртуряну.
Если скажешь, получишь неплохой бакшиш, добавляет капитан Панделе.
Что ей сказать, боярин? надрывается старуха. Что ей сказать, грехи наши тяжкие, если она ничего не знает? Слышите, вы? Что ей сказать?
Заткнись! рявкает г-н Туртуряну и выталкивает старуху в кухню.
Старуха крестится, девчонка дрожит, как осиновый лист, на очаге шипит кастрюля со сливами.
Да чтоб вам век!.. начинает Цыка.
Не ты ли была, перебивает её г-н Лефтер, на улице Пачиенцы 13, у мадам Попеску, мадам Лефтер Попеску она такая высокая, стройная, красивая дама, брюнетка с большими тёмными глазами, дом зелёный с застеклённой верандой, ещё у неё родинка с волоском над левой бровью и красная лента в причёске?
Ну была.
Тогда зачем врёшь?
Да, я не вру, боярин. Была. И что?
Не ты ли поменяла десять, хотя у тебя просили двенадцать, тарелок с широкой малиновой каймой по краю и узкой вишнёвой внутри на серую куртку?