Если бы она только знала, как много подарила мне отрадных мгновений!
Она осматривала мастерскую, и я ей не препятствовал в этом деле. В эти моменты её личико преображалось, будто на нём проецировались те чувства, которые я сам пытался вложить в эти картины. Сейчас на нём светились грусть и светлая печаль - она смотрела на полотно с безликой балериной, вскинувший руки вверх. Этот образ был навеян одним выступлением, на которое мне добрый друг достал билет. Я думал, это будет одна из тех картин, которые останутся лишь в моей памяти. Не стремился дорисовать, придать своей работе завершённость.
Пару раз, когда она задерживалась в мастерской, за ней приходил слуга их дома, мягко, но настойчиво прося вернуться в поместье. Несколько раз она в ответ просила меня приехать к ней, чтобы продолжать работу, но я видел, как на меня смотрели слуги, будто подозревали во всех смертных грехах. Так обычно смотрят на бродягу или нищего, посягнувшего вторгнуться в их ухоженный сад: с презрением и укором.
Я никогда не побирался, но и купить что-либо достойное, дабы ступить на порог крупного землевладельца позволить себе не мог. Да и какая приличная одежда у бедного художника без статуса и положения? Видел насколько дорого стоит вышитая золотом ливрея грума. Пожалуй, даже продав весь мой скарб, я не наберу такую сумму. Так что, нечего мне делать в их усадьбе. Впрочем, объяснять Анабель причину, так же не собирался. Пусть лучше обидчиво поджимает губки.
- Не так давно матушка отвезла меня в столичную галерею с множеством картин известных мастеров. Но ни одна из них не была столь живой, какие я вижу в вашей мастерской. Нарушая всякое понятие об этикете, она положила мне руку на плечо, будто мы собирались вальсировать.
Наши взгляды встретились. И я подумал, что, пожалуй, ещё немного потяну время. Портрет уже давно был окончен. Ещё хотя бы день или два. Ещё один глоток счастья
- С них смотрели на меня множество глаз. Девушка продолжила делиться впечатлениями. Вот только отчего-то мне показалось, что говорит она не о картинах, а о живых людях, окружающих её. - Множество пустых и безразличных глаз, и это было жутко!
- Увы, улыбнулся я грустно, многим художникам приходится выбирать между душой и наградой за свой труд. Многие выбирают второе, и я их прекрасно понимаю. Ведь это путь к славе. Путь к известности и хорошему состоянию. Моих картин никогда не будет в подобных галереях. Я провёл рукой по волосам, откидывая пряди со лба. Вы смотрите на меня с таким недоумением, но я действительно не нуждаюсь в таком признании. Пусть обо мне знают лишь мои клиенты, их довольные улыбки высшая награда за работу.
Анабель покачала головой, но улыбнулась, что-то пробормотав себе под нос. И яркой бабочкой выпорхнула за порог.
Работа поглотила меня с головой. Ещё один вариант. На меня смотрели изумрудные глаза, спокойные, яркие, заглядывали в душу, преследовали во сне. Девушка стояла в летнем ярком платье у пруда с кувшинками. И глупые золотые рыбки выпрыгивали из воды, стараясь привлечь её внимание. Только она смотрела прямо на зрителя открыто и весело, совсем так, как модель.
Аромат её духов витал в воздухе мастерской, создавая ощущение, будто краски потеряли свой реальный запах, и нарисованная девушка переняла эту амброзию. Можно ли было это назвать юношеской влюблённостью? Возможно. Только я уже давно перешагнул нежный возраст. И прекрасно отдавал себе отчёт в том, что моя страсть отличалась от неё.
В моих эмоциях не было ничего низменного и животного. Мне нравился этот чувственный образ, лёгкость и наивность, они манили взгляд, как лучи солнца, но я не хотел никакого порока, мне было достаточно лишь смотреть на неё. Так антиквар или истинный ценитель смотрит на творение великого зодчего, имя которому Бог. Очарование, восхищение, восторг, даже духовное перерождение, когда хочется жить для того, чтобы созерцать совершенство.
И я благословлял каждое мгновение рядом с Анабель и передавал благодать своему полотну. Ловил и запоминал каждый
взгляд, жест, слово, дыхание или смех, отчётливо понимая, что сколь приятно не было мне её общество, но долго оно не продлится.
Однажды моя «муза» поранила палец о перо, которым я вёл небольшой учёт, и капля упала в баночку с алой краской. Девушка испугалась, то ли вида крови, то ли того, что она попала в краску, но поспешно ушла в тот день, и пришлось продолжать работу без неё. На следующий день Анабель вернулась, как не в чём ни бывало.
Мистер Карей? Я отвёл взгляд от полотна на девушку, смешивая краски на палитре. А вам никогда не хотелось, чтобы частичка вашей души навсегда осталась в вашей работе?
Хороший художник всегда вкладывает частичку себя в полотно. Совершив несколько мазков, улыбнулся я. Она улыбнулась с чуть-чуть заметной грустинкой в ответ. Мне всегда так казалось, по крайней мере. Полотна должны отражать жизнь, быть такими же живыми, как те, кто позировал для них. Как позируете Вы сейчас, мисс Барлоу.
А способны ли картины открыть душу человека, запечатлённого на ней?
Рука с кистью замерла на мгновенье, едва не коснувшись холста. Я задумался.