Болото закончилось внезапно, и они пошли вдоль леса по широкой просеке. Здесь тоже была поздняя осень. С неба валил мокрый снег вперемешку с дождем.
Вскоре показались низенькие постройки. Это были невзрачные, грубо слепленные, деревянные лачужки. Они теснились вдоль узкой улицы с канавой, через которую можно было перейти по узким дощатым мосткам. Под ногами шуршала обледенелая булыжная мостовая. Из-за низких скривившихся заборов лениво тявкали собаки. Прохожих было немного. Присмотревшись, Глеб понял, зачем ему велели надеть робу. Пожалуй, эта одежда больше соответствовала той, что носили местные.
Шли довольно долго, пока лачуги не сменились добротными домами из камня. Эти дома за чугунными решётками явно принадлежали более высокому сословию. Да и прохожие тут выглядели внушительнее - на мужчинах пальто и шляпы, дамы в платьях в пол. Навстречу то и дело попадались извозчики.
Глеб засмотрелся на мальчишку, тянувшего за собой санки с непомерным грузом. Полозья страшно скрипели по мостовой и парню за это достался не один подзатыльник от встречных прохожих.
- Не зевай, - Тина дернула его за рукав. - Ищи свой дом.
Всматриваясь в подсвеченные газовыми рожками номера домов, Глеб пытался найти тот, который помнил с детства. Где впервые увидел ту странную фотографию. На ней хорошо одетый господин во фраке с бакенбардами и тщательно завитыми усами бережно держал на коленях уродца-фрика без рук и ног. На торчащей из мешка голове топорщились редкие волосы. А глаза смотрели на мир с живым любопытством.
На его вопрос "Кто это?" мать ответила, что на фотографии её прадедушка, владелец циркового балагана. И ещё она рассказывала, придав голосу таинственности, что по семейному преданию прадед был эксцентричен и хранил драгоценности в цветочных горшках. «Если бы не революция, - горестно вздохнула женщина, - у нас теперь с благосостоянием было бы всё прекрасно».
Новые власти прапрадеда не пожалели, и горшки с драгоценностями достались им. «А мы вот теперь не можем концы с концами свести». На этом месте мать тяжело вздыхала и трагически заламывала руки.
Ничего, теперь то уж Глеб поправит семейное благосостояние. Для этого надо всего лишь найти знакомый с детства дом.
Небольшой особнячок под номером пятнадцать нашелся довольно скоро. Он приветливо манил Глеба светом из окон, и даже чугунная решетка с вензелями не изменилась. Опознав знакомые литеры на воротах, Глеб дёрнул Тину за рукав, давая понять, что они пришли. Та кивнула и подтолкнула Глеба в темный переулок.
Обойдя вокруг дома, они нашли самое низкое место в деревянном заборе, который скрывался с обратной стороны помпезного зарешеченного фасада, перелезли через него и нырнули во тьму двора.
Тина велела ему не высовываться и ждать сигнала. А сама растворилась во тьме. Прошло довольно много времени. Глеб уже начал подумывать о том, что его таки кинули. Но вскоре во тьме вспыхнул светлый прямоугольник открывающейся двери. По-видимому Тина обнаружила черный ход. Недаром они вчера битый час слонялись по улице, изучая двор и прилегающие к дому постройки.
Глеб видел, как Тина порылась в рюкзаке, и в руках у нее вспыхнул небольшой огонек. Открыв дверь пошире, девушка кинула огонь внутрь и, прикрыв за собой дверь, кинулась в тень. И вовремя. В доме послышались крики «Пожар!», дверь распахнулась и из нее с воплями "Горим!" посыпал народ.
- Хватит глазеть! Ходу! - раздался голос Тины совсем рядом, и Глеба потянули за рукав в темноту.
Пока народ выбегал в одну дверь, таймеры воспользовались другой.
Глеб шел по комнатам, разглядывая старинные интерьеры. В доме, пропахшем дымом и пшённой кашей, было уютно. На окнах полно горшков с цветами, которые Глеб принялся лихорадочно вышвыривать на пол. Но все они оказались пустыми. Никаких сокровищ в горшках не находилось. Глеб
метался от окна к окну и всё больше приходил в отчаяние. Неужели мать всё придумала? Неужели семейное предание оказалось всего лишь мифом или шуткой?
В одной из комнат взгляд задержался на полупрозрачном пологе, и там явно кто-то копошился. Ребёнок? Странно, что домочадцы, спасаясь от пожара, оставили в горящем доме ребёнка.
Глеб отдернул полог и встретился с глазами, полными паники. Которая очень быстро сменилась живым интересом. Теперь большие карие глаза из-под густых ресниц смотрели на него внимательно, даже насмешливо и... чертовски узнаваемо. Это были мамины глаза! А также его собственные. Такие же карие глаза смотрели на Глеба каждое утро из зеркала.
Но то, что было ниже, повергло Глеба в ужас. Голова с ежиком непослушных, таких же как у Глеба, волос торчала из мешка, в котром ни рук не ног не угадывалось вовсе.
- Ты? Это ты?! - растерянно спросил Глеб, не в силах постичь открывшейся ему тайны.
Голова радостно улыбнулась и закивала.
- Но как? - все, что смог вымолвить потрясенный Глеб.
Это было не мыслимо. Если верить семейному преданию, этот обрубок был хозяином цирка, состоятельным человеком. Но еще более невероятным казалось другое. Как этот обрубок смог зачать его прабабку?
"Впрочем, как знать, что там у него в мешке", - с ужасом подумал Глеб.