Ань, вот скажи, ты там опять собралась оплакивать своего Алекса-хреналекса?
Олесь, отлезь, привычно фыркнула я в ответ, зажав телефон плечом.
Подруга знала, что первое сентября особенный для меня день. День знакомства с Алексом. День начала наших отношений на втором курсе. И день, когда я узнала о своей беременности, так уж совпало. Поэтому сегодня я планировала в одиночестве предаться слезам, проклятиям, сладким воспоминаниям и горьким сожалениям в произвольном порядке. Заранее программу не готовила, поэтому как пойдёт, под настроение. Своего часа ждали торт, коньяк, вино, огромная банка фаршированных миндалём оливок, полкило копчёного бекона и пачка кукурузных палочек. Проклятия у меня хорошо шли под бекон, воспоминания под торт, а сожаления под кукурузные палочки с оливками. Так что можно сказать: я была во всеоружии.
Нет, ну сколько можно-то, а? Сколько в этом году будет? Десять лет? Не многовато ли?
Так уж вышло, буркнула я.
Не объяснишь же подруге, что бывший не просто сделал мне двоих детей и исчез. Он ещё и оставил клеймо, надёжно перечёркивающее все возможности устроить личную жизнь.
Ань, ну нельзя же так, Олеся оседлала рога любимого быка. Ты же красавица и умница. Ну и что, что дети есть? Они уже взрослые, пару лет и бухать с ними можно будет.
Им девять, какие пару лет? возмутилась я.
Ну ладно, не пару. Напомнить, в сколь юном возрасте ты первый раз перебрала и заблевала все кусты в округе?
Лучше напомни, почему я с тобой до сих пор дружу, проворчала я, убирая пакет в пакет с пакетами, главный органайзер на любой кухне постсоветского пространства.
Потому что я всегда говорю правду и люблю тебя, как припадочная. Но вернёмся к мужикам, а то от них нельзя уходить надолго кобелиться начинают. Так вот, спонсора ты не ищешь, жильём и работой обеспечена, да такую бабу с руками оторвут
Кто, альфонсы? хмыкнула я, наливая себе воды.
Для коньяка ещё слишком рано: и полудня нет. А я девушка приличная, до полудня не пью, а после полудня пью, но преисполненная праведного негодования на тему собственного падения в алкогольную пучину.
Ну почему сразу альфонсы? возмутилась подруга. Хочешь, я тебя с Павликом познакомлю? Очень хороший парень, наш ровесник, не импотент, я ему даже зарплату подниму, если вы сойдётесь.
Олеся была ярой феминисткой: она считала самой большой гендерной несправедливостью, что харасят и сексуально эксплуатируют подчинённых на работе, как правило, только мужчины-начальники, и отчаянно боролась с этим стереотипом во вверенном ей отделе, приставая к симпатичным сотрудникам. Развела личный гарем, да ещё и за чужой счёт. И почему после этого у слова «гений» нет женского рода?
Олесь, ну как я с ним сойдусь, если ты с ним уже переспала? Тебе это не кажется странным?
Вовсе не кажется! Странным было бы, если бы я с ним спала после того, как вы сошлись. И вообще, я не спала, а тестировала. Что я, малочлена какого-то неумелого стала бы подруге подсуропливать? Я человек ответственный и с понятиями, поэтому заявляю: Павлика брать можно. И вообще, он хочет семью и играть в патриархат, это как раз твой вариант.
Олесь, я ни с кем быть не хочу.
Ложь.
Хочу, но не могу. Стоит достаточно плотно прижаться к другому мужчине или поцеловать его, как клеймо начинает жечь с неимоверной силой. Это быстро выветривает из головы все романтические мысли.
Я невольно скосила глаза на рисунок на руке, оставленный Алексом на память, перед тем как он бросил меня одну с двумя детьми. В его защиту можно было бы сказать, что о беременности он не знал, ведь я сама о ней узнала только месяц спустя
после его ухода, но мы не ведём переговоров с террористами и не оправдываем садистов. А то, что он со мной сделал чистой воды издевательство.
Хватит хоронить свою личную жизнь! Тебе всего двадцать девять! Это вторая юность.
Звучит, как вторая свежесть, хмыкнула я.
Сегодня я личную жизнь планировала не просто хоронить, а ещё и отпевать, вернее отвывать.
Невольно снова кинула взгляд на левую руку. Рисунок этот был непростой, выглядел, как татуировка, но словно чуть светился изнутри. Раньше молочно-белое, теперь клеймо стало пепельно-серым и тусклым, в обрамлении отчётливо проявившейся практически чёрной каёмки. В день, когда его поставил, Алекс ничего толком не объяснил. А я была невероятно, невозможно счастлива и заглядывала ему в рот, вместо того чтобы головой думать, поэтому объяснений и не попросила.
Но пусть кинет в люстру камень та, что не была дурой в девятнадцать лет.
Вот и я поверила Иртову безоговорочно и обзавелась магическим ошейником. В том, что клеймо волшебное, я не сомневалась с самого начала. Но витала в облаках.
Тем больнее оказалось падение на землю.
Некоторые называют это взрослением, я же считала гвоздями мудрости, забитыми молотком жизни мне прямо в затылок.
Ань, давай я к тебе зарулю? Зацеплю роллов Сядем, поболтаем, поплачем вместе, в конце концов Не дело же, что ты там одна, настаивала подруга.
Я сегодня хочу побыть одна, Олесь. Детей из школы Тома с Ильёй заберут.
Ну ладно, сдалась подруга. Но если что, я всегда на расстоянии телефонного звонка, хорошо?