- Это она и есть, льерд, - шелестнул поверенный, довольно потирая ладошки и хихикая про себя - Эмелина Бильер. По матери Астсон.
Ланнфель захлопнул медальон.
- Из Астсонского Рода, что ли? - спросил. Тон голоса показался Кортрену странно дрожащим и хриплым - Бытовые маги?
- Да, льерд Ланнфель, - промурлыкал провожатый, как кот, обожравшийся жирной сметаны - Да. Этот союз вам выгоден, я же говорю. И вам, и вашему поместью... Невеста даст вам всё, деньги, утраченные титулы, имя, даст...
- Даст, - перебил вольник, упирая затылок в дрожащую стену экипажа и похабно скалясь - Даст, даст. А не даст, сами возьмём.
Кортрен, невероятно довольный результатами разговора, сдержанно улыбнулся. Намеренно рассказав только кое - что, и умолчав о многом, он не видел смысла раскрывать все карты до поры.
Зачем, если восхищенный, с горящими теперь мыслями и чреслами дурак Ланнфель, даже если и открой ему другую, неприглядную правду о будущей супруге, всё одно ничего не услышит и не увидит? Не услышал же он дурной птичкой было слетевшее с губ поверенного замечание о характере невестушки?
"Обтяпаю Бильеру дельце, пристрою вздорницу, - мысленно муркнул Кортрен, щуря глаза щелками - И отдыхать! В Южные Земли, к теплым озерам, кости погреть! А Ланнфель пусть отдувается. Хотя Эмелина по нему жена, вовсе по нему, ясно же. Он да она - отличная парочка... Пусть их, подерутся - разберутся! А поубивают друг дружку, так то дело не моё..."
И, совсем уже успокоенный, хитрый поверенный повернулся к полузавешенному бархатной шторкой окошку, тут же принявшись любоваться подробно на проплывающие мимо унылые, осенние пейзажи...
Глава 1
Когда экипаж, мерно раскачиваясь, сменил шуршащую, ровную "поступь" по грязно - рыжей, липкой от ночного дождя земле на убаюкивающее постукивание ободами колес по аккуратной вымощенной камнем дороге, задремавший было Кортрен встрепенулся.
- Скоро будем на гостевом дворе! - курлыкнул он словно только что продравший глаза утренний петух - День на отдых, льерд Ланнфель. Встреча с льердом Бильером состоится завтра утром, у него в поместье. Если вы помните, это как раз неподалеку от вашего родового Дома.
Почти всю дорогу проведший в молчании, Ланнфель вздрогнул и резко распрямился, отреагировав просто на звук. В кулаке правой руки бывший сиделец всё ещё сжимал медальон со скрытым в нём кусочком расписанного красками шелка...
- А? - дернулся вольник, и тут же коротко ругнулся про себя, пребольно ударившись затылком о стенку экипажа - Да... мать!
Поверенный терпеливо повторил только что произнесенные им фразы слово в слово, опять едва не захихикав от странного вида Ланнфеля и его затуманенных глаз.
Короткий удар помог если не прийти в себя, то выбить из головы хотя бы ренку серебряной пыли, липкой, как рыжая, дождевая дорожная грязь.
Пылью той, легкой, ядовитой череп Ланнфеля был теперь наполнен до краев! Частички серебра дрожали, складываясь в робкие видения, потом рассыпАлись мелким песочком и, танцуя, вновь собирались в путаные, рваные образы, стоило лишь парню немного задуматься или задремать.
- Дура моченая, - пробурчал Диньер, измученный коротким путешествием, словно избалованная дева загородной прогулкой - Прилипла, как банный лист к жопе...
И замолчал, потирая ушибленный затылок, вовсе, однако, не объяснив, кого ругает.
Хотя разве надо было бы объяснять? Для чего?
И так понятно было, что не оставит красотка Эмелина больше мыслей молодого, полного сил, страсть голодного до ароматной, женской плоти головореза в покое! Так и будет являться
яркой, портретной маревью, дразня росчерками высоких скул, пепельных волос и пренебрежительного взгляда...
"Ну и отлично, - стянул довольной ухмылкой рот толстяк поверенный, наблюдая за подопечным - Если от мелкого, невнятного портретика так завелся, что же будет, когда вживую увидишь нареченную? Ну ничего... Помучайся, помучайся, дорогой. Нам всем от твоего мучения одна прибыль! Хм, а маловато будет вознаграждение, какое я Бильеру назначил, вот что... Надбавочки надо бы выпросить, ведь готовенького женишка - то привезу для его доченьки, сожри её блохи..."
Тем временем, экипаж, подъехав к низким воротам гостевого двора, остановился.
- Приехали! - пропел Кортрен, выбираясь наружу в распахнутую служкой дверь - Вы вот что, льерд...
Обернувшись на грузно спрыгнувшего на землю вольника, проговорил дальше:
- Ступайте наверх. Номер вам укажут. Ну а там и купальня, и обед, и одежда, всё готово. Цирюльник скоро прибудет туда же. Мне же надо отбыть ненадолго, гонца послать к Бильеру, что прибудем завтра. Льерд точность любит, чтобы было заранее упреждено, и прочее. Вы же приводите себя в порядок и отдыхайте пока.
Поверенный исчез тут же, словно той самой серебряной пылью рассыпался.
Хотя какая пыль, толстячок скорее брызгами шкворчащего на сковородке сала распадется, пыль же нежная, серебряная не для него, совсем не для него.
"Ничего, - катал в черепной коробке Ланнфель тяжелые мысли горящими колючими шариками, следуя за веснушчатым парнем - слугой, давя грязными подошвами полусапог сначала потертый ковер холла гостевого дома, а потом обшарпанные ступени лестницы наверх - Женюсь, пару ночей отшарахаю супругу, и всё пройдет! Вряд ли на что - то большее та дурища сгодится... Поместье отстрою на Бильеровы деньги... Интересно, какая она, эта Эмелина? Лицо волшебное, а если жопа шириной с городские ворота? Или сиськи, как у старой суки, до земли? Хм, нет. Вряд ли. На портрете она по плечи нарисована... Ладненькая! Да и в Астсонском Роде жирдяев, вроде, не было... Вряд ли жопастая. Беленькая, смазливенькая!"