Мне приказано вас не беспокоить, начала оправдываться она, при том не дрогнув ни одним мускулом лица. И ни тебе сожаления, ни презрения, сплошное безразличие в голосе: Но я не могла не почистить вашу обувь, а исподнюю Хильда постирала, потому, если позволите, могу предложить вам другую из тончайшего батиста.
Однако вопреки ее словам, я увидела в руках прислуги только лишь мои ботфорты, отчищенные от комьев грязи, которую вчера месила из-за какой-то сломанной спицы в колесе графской кареты. Благо до участка дороги перед обрывом оставалась еще добрая сотня ярдов, и к тому же, предвидев неприятности, надела в путь костюм для верховой езды.
И потому, непроизвольно нахмурившись своим нелегким мыслям, возвращающим вновь в спальню моего мужа, проронила не слишком вежливо:
Благодарю, и где она?
Я сейчас принесу, проронила служанка в ответ и, пройдя в глубь комнаты, поставила мою обувь у кровати. Затем сделав глубокий реверанс, стремительно вышла, дабы исполнить обещанное.
А я, неожиданно для себя самой, вдруг захотела выглянуть в окно, ныне зашторенное плотной тканью. Завернувшись в одеяло, встала и прошла по мягкому ковру до ближайшего, а, отдернув портьеру, узрела безумно прекрасный вид на море, раскинувшееся внизу до самого горизонта. Оказывается, я занимала спальню в восточной части Сохтхейма, за которой зияла пропасть обрыва.
Одеяло, придерживаемое руками у груди, слегка сползло вниз и оголило мою спину почти до самого копчика. Однако мне было не до этой бесстыдной наготы, я разглядывала внизу волны, забивающиеся о цветное каменистое дно Мраморного утеса.
Смотрю, вы уже встали? голос герцога, прозвучавший за моей спиной, заставил вздрогнуть. Слегка смутившись, я не нашла ничего лучше, чем вдохновенно ответить не оборачиваясь.
Я не могла не отдать должное этому божественному пейзажу
Я рад, произнес ГоШенор, входя в комнату, судя по приглушенным шагам, неспешно ко мне приближаясь. Мурашки забегали по коже от возбуждения, и я невольно подавила в себе желание скинуть одеяло на пол, чтобы спровоцировать желанного мужчину.
Вот только его слова вернули меня к реальности и оставили горький привкус во рту.
Я выгнал без рекомендательных писем прислугу, побывавшую в вашем замке нынче ночью. И прошу вас, ради Трарка, оденьтесь.
Да, так и должно быть. Нежеланная жена будет так же нежеланной любовницей. Но кто мне скажет, что во мне не так? Фигурой природа меня не обделила. Личико вполне
себе сносное, хотя матушка и вовсе считает меня красавицей. Что же такого я постоянно упускаю?
В ответ обиженно обернулась к нему и встретилась с пристальным немигающим взглядом глаз цвета грязного льда. Не менее холодного и заставившего невольно поежиться.
Я не ждала вас здесь, решила оправдать свой внешний вид, подтягивая одеяло до самой шеи. Однако при таких маневрах абсолютно не планировала оголять лодыжки и тем более бедра. Увы, что не могло не укрыться от его взора.
И, видимо, потому его следующее замечание звучало попросту оскорбительно:
Неужели вы столь одержимы мыслью отомстить своему мужу, что готовы вовлечь меня в вашу междоусобицу, затащив в постель? Или же вы жаждете взойти на эшафот, если эта связь раскроется?
Ушат ледяной воды, и тот согрел бы больше, чем произнесенные слова герцога. И снова ощущение одиночества заполонило всю мою душу. Потому, дрогнув плечами, я лишь отвернулась к пейзажу, который теперь уже перестал вдохновлять, как ранее.
Уйдите, приказала герцогу, не потрудившись обличить свои слова в вежливый отказ.
А благодарность за помощь и лечение, готовая некогда ранее сорваться с моих уст, застряла в горле противным комом. Теперь никто более не дождется от меня подобного. Никто и никогда. Ибо надоело сдерживать себя и вежливо улыбаться всем и каждому, держать осанку, соблюдать этикет, а все для чего? Чтобы якобы любящий муж корил и распинал за любой маломальский недостаток?
В комнате между тем настала абсолютная тишина, довольно надолго, и потому вздрогнула от неожиданности, услышав его слова:
Простите, графиня, сказанные совсем рядом.
Теперь, перестав предаваться нелегким думам, я почувствовала его дыхание, долетающее до моей шеи и головы. Стало даже щекотно, но я не позволила себе очередную вольность вздрогнуть в его присутствии.
Мне показалось, что вы хотите вовлечь меня в какую-то свою интригу. А как человек, облеченный властью, я не могу себе этого позволить.
Ах, конечно, добродетель герцога не может и не должна пострадать. А меня уже можно записывать в падшие женщины и вести на эшафот, чтобы облегчить всем жизнь и графу Орсхейму в первую очередь, не так ли?
Хороша же я была бы, чтобы рисковать ради какого-то спора своей собственной жизнью, мчась по темени на распряженной лошади.
Моему безразличному тону позавидовали бы даже приспешники Смерти.
Этот момент от меня не укрылся, порадовал герцог своей догадливостью. И потому я ранним утром сам отбыл в Орсхейм в поисках ответов. А на пути к крепости встретил трех своих служанок, болтающих об интрижке с графом.
Вот так новость. Теперь эта чернь еще и слухи пустит про измены самого лорда Хейса Орсхейма.