Нe косность тому виной. В суде сведения из области иррационального в качестве доказательств не рассматривались, и хороший адвокат мог в пух и прах разнести показания полицейских, стоило ему почуять в расследовании применение экстрасенсорных способностей.
Но копы народ весьма практичный. Их кредо лови преступника любой ценой, всеми доступными способами. Именно поэтому Лили, вместо того чтобы пикироваться сейчас с Генри Ченом на празднестве в честь помолвки своей сестры, исследовала в настоящий момент место преступления посреди трущоб. И это лишний раз доказывало: во всем имеется светлая сторона.
Лили встретилась взглядом с О'Брайеном и кивнула.
Действуй, сказал он, вставая между ней и собравшейся у ограды толпой, старательно щелкая вспышкой фотоаппарата.
О'Брайен не был велик и не мог полностью загородить ее собой, но благодаря ему стало сложнее рассмотреть, чем именно она занимается. На мгновение чувство признательности захлестнуло Лили. Поставив на землю сумочку, она приблизилась к трупу, опустилась на колени и коснулась руки мертвеца.
Рука безвольно обмякла труп еще не окоченел. Кожа была мягкой. Кисть казалась голубоватой, на лице багряный оттенок. Синюшность минимальна. По этим признакам преждевременно было делать заключение, но похоже, что смерть наступила незадолго до того, как в 23:04 диспетчер получил анонимный звонок.
Ногти мужчины были чистые и коротко подстриженные. Квадратной формы. Пальцы коротковаты для широкой и плоской ладони. На суставах частично зажившие ссадины значит, несколько дней назад он с кем-то подрался. Бледные ногтевые пластинки. Никаких колец.
И ноль реакции от ее собственного тела.
Кровь, стекавшая по руке, засохла черновато-бурой лентой, которая чуть потрескалась, когда Лили слегка повернула руку погибшего к свету. К крови прилип клочок шерсти, похожей на собачью. Лили прикоснулась к нему.
Ощущение было сродни тому, как, прикасаясь, чувствуешь хранимое камнем тепло солнца после заката. Или как, уже отложив дрель, все еще чувствуешь в руках вибрацию.
Хотя то, что она ощутила, не было ни теплом, ни вибрацией. Лили никогда
не удавалось подобрать слово, которое бы точно отобразило ощущение от прикосновения к магии, но чувствовала она ее безошибочно. Как-то раз Лили пыталась объяснить это сестре не старшей безупречной сестрице, а младшей сестренке, Бет. Если день за днем прикасаешься к чему-то мягкому, то, когда потрогаешь грубое, непременно почувствуешь. Даже если шероховатость будет едва заметной, как сегодня.
Нет, подумала Лили, осторожно опуская руку мертвеца. Вряд ли в лаборатории удастся хоть что-то узнать об убийце. Не больше того, что смогла выяснить она сама, коснувшись клочка шерсти, который тот невольно оставил на теле жертвы. Лили поднялась.
Итак, был ли прав истребитель животных? спросил О'Брайен. Или я попусту трачу время, собирая улики?
Лили внимательно посмотрела на него:
Поступай в соответствии с предписаниями.
Он закатил глаза:
Ну конечно, ты еще будешь меня учить, как выполнять работу.
Извини. Лили выдохнула, вместе с воздухом из легких изгоняя из себя эмоции. Да, Филипс прав. Пострадавший был человеком, а убийца оборотнем.
Ты хочешь сказать лупус. О'Брайен шевельнул бровями. Относительно этого нам раздали памятки. Во множественном числе лупи, в единственном лупус.
Называй убийцу как хочешь, пожав плечами, нетерпеливо бросила Лили, глядя на собравшихся у ограждения зевак. Надо бы нанести визит в адский клубешник.
Через пятнадцать минут помощник коронера объявил, что потерпевший умер, личность установлена, и Лили узнала кто он таков: Карлос Фуэнтес, двадцати пяти лет от роду, На водительских правах значился адрес: улица Вест Томасон, дом 4419, квартира ЗЗС. Филипс поместил водительское удостоверение в полиэтиленовый пакет. Лили отправилась побеседовать с любезными горожанами.
Их было шестеро. Четыре женщины и двое мужчин. Ите и другие явно обожали пирсинг и кожу.
Та, что смотрела на водительские права, которые Лили показывала, не вынимая их из полиэтиленового пакета, была одета в кожаные штаны цвета лайма и кожаные перекрещивающиеся на груди полосы шириной в дюйм. Волосы были блондинистые там, где не были фиолетовыми. Она носила семь сережек в левом ухе, три в правом и одну, рубиновую, в ноздре, а в пупке крошечное колечко.
Звали ее Стейси Фаркухар. Голосок у нее был слабый и тоненький, как у маленькой девочки.
Думаю, я его видела раньше, но вы знаете, на фотографиях на документах мы все обычно не похожи на самих себя.
Из-за ее плеча выглядывал худой, как скелет, мужчина в черном кожаном боди. У него были почти черные, блестящие, ухоженные волосы ниже плеч. В левом ухе красовалась одна-единственная серьга, видимо бриллиантовая, но может быть, и удачная подделка.
Похож на Карлоса Фуэнтеса, признал он.
Карлос? вскрикнула другая женщина, полная и светлокожая, с крашеными черными волосами, заплетенными во множество косичек. Она подошла поближе и всмотрелась в права, которые Лили держала в руках. О боже! Это он. Бедный Карлос.
Вы знаете Карлоса Фуэнтеса, мэм? спросила Лили.