Ну вот, обдумай это. Я тебе все сказал, заключил Мали.
Потом он взглянул на часы и пробормотал, поднимаясь:
Я должен пойти на станцию, узнать там насчет багажа Он прибывает сегодня. Если бы у нас был телефон
Уже направляясь к двери, он повернулся к Грейс и сказал:
Не жди меня к обеду.
И они услышали шум отъезжающего мотороллера.
Джаган сидел неподвижно, радуясь, что сын так долго говорил с ним. Когда наконец он поднялся, Грейс открыла ему дверь и сказала:
Может, вы что-нибудь хотите спросить у Мали? Вам все ясно?
Джаган многозначительно улыбнулся и сказал:
Мы всегда можем вернуться к этому разговору, правда?
И Грейс ответила:
Конечно.
6
Вы слышали, на базаре сегодня была драка? Торговец пальмовым сахаром, как всегда, скупал весь сахар, чтобы потом вздуть на него цену, как вдруг
Джаган, восседая на своем троне в волнах кухонных ароматов, заметил:
Наши торговцы стали совсем бессердечными
Подождите немного и вы увидите, что случится с торговцами рисом. Они играют с огнем.
Даже если хочешь получить прибыль, не следует вовсе забывать о служении. Я вот не поднял цен
у себя в лавке, несмотря на трудности с сахаром.
О, если б все были похожи на вас! воскликнул братец, поглаживая длинную прядь волос, оставленную, согласно обычаю, на выбритой голове. Лесть для него была главным занятием в жизни, он льстил, даже когда злорадствовал или шутил. Вы не из тех, кто умеет делать деньги, сказал он. Не будь вы таким принципиальным, кто знает, может, вы бы давно уже выстроили себе несколько дворцов.
Зачем человеку дворцы? ответил Джаган и привел тамильский стих, в котором говорилось, что, даже если в уме твоем промелькнут восемьдесят миллионов мыслей, ты не сможешь надеть на себя больше четырех локтей ткани или съесть больше миски риса за раз.
Вот-вот, добродушно иронизировал братец, засовывая в рот порцию табака. Потому я и сказал, что вам неизвестно искусство жить в роскоши. И все же богиня богатства осыпает вас своими милостями.
Джаган радостно засмеялся и решил, что теперь-то уж братец заслужил небольшую дозу сведений о Мали.
Я сегодня опоздал, сказал он, потому что Мали хотел обсудить со мной свои планы.
Он очень гордился тем, что может сообщить что-то конкретное о своем сыне. Братец насторожился и вытянул шею, чтобы не пропустить ни слова. Сделав это замечание, Джаган замолчал, и братец, чтобы заполнить возникшую паузу, быстро произнес:
Я видел его утром на мотороллере. Он что, купил себе мотороллер?
Кажется, взял на время у приятеля. Нужно же ему на чем-то ездить
Кто же этот приятель? размышлял вслух братец. У кого в городе есть мотороллеры? Один у сына агента по продаже керосина, другой у того человека, который приехал из Пенджаба, чтобы построить здесь пуговичную фабрику. Еще один у племянника окружного судьи, знаете, такой молодой человек, он еще служит в Отделе общественных работ, строит новые дороги в горах.
Теперь мальчикам подавай собственный транспорт, они не любят ходить пешком, рассуждал Джаган. Я-то всю жизнь любил ходить своими ногами, но теперь время больших скоростей, людям нужно быстрее попадать из одного места в другое. У них больше дел, чем у нас, правда? Мали никогда не любил ходить пешком. Он всегда ездил на велосипеде. Первый велосипед я купил, когда ему было семь лет, и он разъезжал на нем где хотел. Порой он катил даже по улице Элламана на Базарной улице всегда столько народу, но это его не останавливало.
По вечерам даже взрослые держатся подальше от Базарной улицы.
Но этот мальчик не знал страха. Другие дети в его возрасте прячутся матерям под юбки, а он был уже совсем самостоятельный.
Бедный мальчик, его мать так болела.
Поэтому-то я и старался отвлечь его.
Разговор отклонялся в сторону. Братец попытался вернуться к основной теме.
Вы начали говорить мне о планах Мали. Вы, верно, чувствуете себя теперь гораздо лучше.
Да-да, я всегда знал, что все будет хорошо и беспокоиться не о чем.
Что ж, теперь вы знаете, какие у него планы?
Да, знаю, он очень торопился сегодня утром, ему нужно было попасть на станцию, так что он рассказал мне о них в самых общих чертах. Позже он, конечно, сообщит мне все подробности.
Джаган не рискнул сказать больше, опасаясь выдать свое полное неведение.
Братец быстро спросил:
Вы одобряете его намерения?
Какие намерения? спросил с удивлением Джаган.
Ни в чем таком он своего сына и не подозревал. Братец с минуту помолчал, выжидая, пока затихнут зазвеневшие в воздухе голоса школьников, распущенных по домам. У окна с разложенными на подносах сластями, как всегда, остановилась стайка детей.
Капитан, не разрешай людям собираться у нашего окна. Они мешают уличному движению.
По правде говоря, Джаган меньше всего беспокоился об уличном движении. На Базарной улице движению транспорт а мешало многое две коровы, принадлежавшие продавцу молока, проводили все свое свободное время на мостовой; был там еще бык-шалопай, который никому особенно не принадлежал и время от времени гонялся в любовной игре за коровами, раскидывая в разные стороны пешеходов, велосипеды и повозки; по краям мостовой, нередко вплоть до самой ее середины, сидели кружком крестьяне, привозившие на рынок зерно и фрукты. Между ними спокойно пробирались велосипедисты, автомобили и повозки, запряженные быками. Никто не жаловался и не роптал, один только Джаган всегда проявлял заботу о транспорте, потому что вид детей у окна со сластями будил в нем чувство беспокойства, а порой и вины. Он предпочел бы, чтобы они из школы расходились прямо по домам, а не смотрели на его сласти голодными глазами. Стоило Джагану ощутить беспокойство, как он тотчас звал капитана и отдавал