ему какое-нибудь распоряжение.
Братец наконец понял, что вопрос о «намерениях» взволновал Джагана, и с удовольствием наблюдал за его лицом. Его раздражало, что Джаган так умело избегал разговора о сыне. У него было такое чувство, словно его перестали считать за родственника. Это ему не нравилось, и он обрадовался случаю вернуться к своей прежней роли наперсника.
Я не хотел говорить с вами об этом специально, но я так рад, что, когда мы встречаемся, мальчик по-прежнему зовет меня «дядей». Конечно, он съездил на другой конец света, но все же дядюшку своего не забыл. Понимаете, я не хотел ему навязываться после того, как он вернулся домой. Знаете, как это бывает: люди меняются, особенно когда поживут за границей. Я слышал, что один чиновник из министерства отвернулся от своих родителей, когда они пришли встречать его на вокзал.
Ужасный человек! Да он, наверно, с ума сошел! Мали на него ни капельки не похож!
Знаю, знаю, об этом я вам и толкую. На прошлой неделе я зашел в дом к архивариусу, а Мали там как раз говорил с его сыном. Вы знаете их дом на Новой улице? Я зашел туда, потому что обещал найти им повара. Хозяйка дома плохо себя чувствует. Чего только я не делаю ради людей!
Значит, сын архивариуса и Мали друзья?
Да, друзья. Так вот, они как раз сидели на веранде и разговаривали. Когда я входил в дом, Мали сам окликнул меня. «Прежде чем вы уйдете, говорит, уделите мне несколько минут». А я и говорю: «Конечно, Мали. Располагай мной как хочешь». Когда я закончил свои дела и вышел из дома, Мали мне и говорит: «Я пойду с вами».
Он пошел пешком? Я думал, он не любит ходить пешком.
Он дошел со мной только до калитки. Ему не хотелось, чтобы его друзья слышали, что он мне скажет.
Что же он сказал? спросил Джаган.
Теперь он был у братца в руках.
Он хочет производить роман-машины, ответил тот.
Услышав это, Джаган так растерялся, что не смог даже выразить свое удивление. Он еще о чем-то спросил, но так невразумительно, что тут же замолчал.
Братец не отводил от него глаз, смакуя его растерянность, и наконец произнес с видом простака:
Разве вы ничего не слышали о роман-машинах?
По его тону можно было предположить, что машины эти давно уже вошли в повседневный обиход. Он торжествовал победу небольшую, но все же победу. Он доказал свое превосходство в знании американской жизни. Джаган решил признать свое поражение и отбросить всякое притворство. Братец меж тем, чтобы продлить удовольствие, говорил:
А я-то думал, что он вам все расскажет! О чем же вы говорили сегодня утром?
Мы говорили о другом, произнес Джаган высокомерно. Он рассказал мне о всяких других делах.
Но сейчас это для него самое главное. Он день и ночь только об этом и думает.
Да-да, сказал Джаган. Конечно, я понял, что он говорит о какой-то машине, но там возник один вопрос, и я не успел выяснить, что это за машина.
Это совсем не обычная машина, сказал братец.
Тут Джаган снова закричал:
Капитан! Что там за толпа?
Но братец внушительно продолжал:
Нет, вы послушайте! Эта роман-машина, как вы уже, верно, догадались, пишет романы.
Как она это делает? спросил Джаган с неподдельным удивлением.
Меня об этом не спрашивайте, сказал братец. Я ведь не инженер. Мали все время повторял слово «электронная», а может, «электрическая» или еще как-то. Он все мне подробно объяснил. Это очень интересно почему вы у него не спросите? Я уверен, он все вам наилучшим образом объяснит.
Джаган дождался удобного момента на следующее утро, когда Грейс вошла на его половину, чтобы убрать в кухне, и сказал:
Я хочу поговорить с Мали. Он свободен?
Конечно, сказала она. А если и не свободен, то освободится.
Она прислушалась из комнаты Мали доносился стук пишущей машинки.
Он, кажется, занят, заметила она. Сейчас я его позову.
Она исчезла, а потом, выйдя из комнаты, с важным видом произнесла:
Он выйдет к вам через пятнадцать минут.
На мгновение Джагану почудилось, что он стал просителем в собственном доме. В голове у него мелькнуло воспоминание о тех далеких днях, когда Мали стоял у него под дверью, выпрашивая прощения или немножко денег, и он ужаснулся перемене, которую принесли годы.
Мне самому нужно уходить, сказал он, чтобы восстановить нарушенную справедливость, но Грейс вернулась в кухню, не произнеся ни слова. В нерешительности он открыл шкаф и остановился, глядя на старые бутылки и оберточную бумагу, которые хранил, исходя из теории, что выбрасывать вещи можно не раньше чем через семь лет.
Грейс, не выходя из кухни, сказала:
На той неделе я приберу в шкафу. Вообще в этом доме нужно устроить хорошую уборку.
Джаган, огорченный ее намеком, с волнением произнес:
Не делай пока ничего.
Меж тем машинка перестала стучать, прозвенел звонок, и Грейс сказала:
Он ждет вас. Можете войти.
Она держалась так, словно Мали был знаменитостью.
Она подвела его к двери в комнату Мали.
Вы ведь знаете, он очень методичен.
Джагану это было приятно, хоть он и не знал, как ему держаться. Он постарался взять себя в руки. Взглянул на часы на стене и пробормотал:
Через пятнадцать минут мне нужно идти.