Люди все забывают и ко всему привыкают, так уж повелось на свете, сказал он, облизывая губы и втайне надеясь, что философия эта подойдет к любому случаю.
Особенно молодежь, подхватил Джаган. С ними всюду трудно. Недавно я где-то прочел
И он попытался процитировать что-то из какой-то статьи о современной молодежи, хоть и не помнил, где он ее читал и что в ней говорилось.
Это ни к чему не ведет, сказал братец сочувственно, с наслаждением вспоминая о только что съеденных сластях.
Беседа развивалась гладко, как вдруг Джаган сказал:
У Мали появились странные идеи.
Братец широко раскрыл глаза, демонстрируя реакцию на слова Джагана. Он не знал, можно ли ему критиковать Мали. Джаган рассказал, что случилось. Внезапно братец решился и заявил:
Хорошо бы узнать, что мальчик думает. При нашей-то системе образования
Если нет другой мишени, всегда можно покритиковать систему образования.
А я-то надеялся, что он получит диплом бакалавра, а это никогда не помешает, правда? произнес Джаган. И со вздохом прибавил: Если бы у меня был диплом, я бы столько всего мог сделать!
Значит, вам это было не суждено. А потом, чего вам не хватает в вашем теперешнем положении?
Мне пришлось
бросить колледж, когда Ганди призвал нас к неповиновению. Лучшие студенческие годы я провел в тюрьме, сказал Джаган, чувствуя себя героем и обходя молчанием тот факт, что он несколько раз проваливался на выпускных экзаменах, бросил колледж, а потом пытался сдавать экзамены экстерном задолго до призыва Ганди. А вот почему теперешняя молодежь не хочет учиться?
Братец, всегда отличавшийся осторожностью, повторил:
И все же следует у него самого узнать, в чем дело. Почему вы с ним не поговорили?
А почему бы вам с ним не поговорить? спросил в ответ Джаган. Бессмысленное предложение и все же проникновенно добавил: Сколько он себя помнит, он всегда называл вас дядюшкой
Он один не зовет меня «братцем», заметил тот, и оба рассмеялись.
Впрочем, Джаган тут же вспомнил о бремени, которое жизнь возложила на его плечи.
Вы должны что-то предпринять, сказал он, и рассказать мне об этом вечером.
В десять часов вечера братец пришел в дом на улице Лоули и тихонько постучал в дверь. Джаган, против обыкновения, не спал. Мали уже удалился в свою комнату и заперся там, не дав отцу возможности поговорить с ним о событиях прошедшего дня. Джаган видел, что в комнате у него горит свет, и с трудом удержался, чтобы не заглянуть в замочную скважину.
Жаль, что не заглянули, сказал братец. Они тихонько вышли из дому и, дойдя до памятника Лоули, удобно устроились на гранитных ступенях. Заглянули бы и увидели, что он там делает.
Ночной ветерок веял прохладой. Сэр Фредерик воинственно высился над ними, упираясь головой в звезды.
На что вы намекаете? спросил Джаган, откидываясь поглубже в тень, падающую от сэра Фредерика.
В голове у него проносились всякие страшные мысли, одна другой мрачнее. Чем там занимался мальчик: печатал фальшивые деньги или убивал кого-нибудь? Перед ним замелькали ужасные видения. Он схватил братца за руку и сказал тоном, не допускающим возражений:
Скажите мне все, ничего не скрывая.
Братец с презрением стряхнул с себя его руку.
Он пишет вот и все. Хочет стать писателем.
«Писатель» на языке Джагана значило только одно «писарь». Так называли англо-индийских клерков в колониальные времена, с тех пор как Маколей ввел систему образования, которая должна была обеспечить Ост-Индскую компанию мелкими служащими. Джаган пришел в ужас. Он-то старается сделать из мальчика аристократа посылает в колледж, покупает ему велосипед, полосатые рубашки, а тот хочет стать «писателем»! Необъяснимо!
Но почему он хочет стать писателем? спросил он братца.
Не знаю. Придется вам спросить об этом у него самого.
А где он хочет писать? Как это унизительно! вскричал Джаган. После всего, что я сделал, чтобы создать ему положение и репутацию!
В отчаянии он стукнул себя по лбу. Братцу и в голову не пришло, что Джаган не понимает слова «писатель». Он сказал:
После нашего разговора я ни минуты не терял. Пошел искать мальчика. Ждал его у ворот колледжа
А-а, значит, он все-таки пошел в колледж? спросил Джаган, радуясь, что сын, верно, поел в студенческой столовой.
Да, пошел, отвечал братец. Попрощаться. Я видел, как он вышел оттуда с целой ватагой друзей. Они жали ему руку, хлопали по спине А потом вышли два преподавателя, посмотрели на него и что-то сказали. А он им говорит: «У моего отца другие планы он хочет послать меня в Америку».
В Америку? вскричал Джаган. Что ему там делать? При чем тут Америка?
К чему волноваться, проговорил братец успокаивающе. Надо же ему было что-то сказать им на прощание. Не обращайте внимания, пока он не потребует, чтобы вы и вправду послали его в Америку.
Что за мысль! Что за мысль! бормотал в унынии Джаган, стуча пальцем по граниту.
Может, он еще станет вторым Тагором, или Бхарати , или Шекспиром. Разве сейчас скажешь? спросил братец.
Тут наконец Джаган понял.
Господи, до чего я глуп. Да-да, конечно, писателем Знаю, знаю Я стал совершенным невеждой! воскликнул он радостно.