У него отлегло от сердца значит, сын не хочет стать писарем.
А вы о чем подумали? спросил братец и прибавил: Я слышал, писатели сейчас зарабатывают кучу денег. Они сейчас в большом почете.
А что он хочет писать?
Не знаю. Должно быть, легче всего начинать со стихов. Или с рассказов. А что еще можно писать? спросил братец, не желая пускаться вплавь по неведомым водам. Сказать по правде, и это из него вытащить было нелегко. Я встретил его в школе
В колледже, поправил с обидой Джаган.
Ну да, я и хотел
сказать, в колледже. Для меня Мали всегда остается ребенком. Мне трудно себе представить, что он уже не школьник. Когда учителя ушли, он увидел меня и подошел спросить, что я там делаю. Мне не хотелось показаться назойливым, я что-то сказал ему, а потом спросил, не хочет ли он выпить со мной где-нибудь чашку кофе. А он говорит: «Одного кофе мне мало. Я хочу есть. Да побольше!»
Бедняжка, он, верно, целый день ничего не ел! вскричал Джаган горестно.
Не обязательно, сказал братец. Молодые люди едят, и от этого у них аппетит только разыгрывается. Вы же сами знаете.
Да, конечно! воскликнул Джаган. Почему бы ему не есть, сколько он захочет и когда захочет?
А денег вы ему даете достаточно?
Конечно, сказал Джаган. А что, он что-нибудь об этом говорил?
Нет-нет, что вы! воскликнул братец. Он не из тех! Даже если б вы его морили голодом и отказывали ему во всем, он и тогда не стал бы жаловаться.
Джаган почувствовал гордость от града похвал, сыпавшихся на его сына. Он задумался, и звезды на небе остановились на своем пути. Мимо промчались два пса. С другой стороны памятника заворочался нищий, бормоча что-то во сне. Джаган глянул на него и сказал:
Какой позор, что наша нация не может решить проблему бродяг. Вот освобожусь и займусь этим.
Братец пропустил его слова мимо ушей и продолжал свой рассказ.
Я повел его во «Дворец блаженства». Знаете этот ресторан? Там еще проигрыватель все время так орет, что ничего не разберешь.
Джаган взмолился:
Я не хочу ничего слышать об этом «Дворце». Расскажите мне о мальчике, прошу вас.
Я и рассказываю, имейте же терпение. Я знаю, что вы не любите «Дворец блаженства» и всю эту братию. Я знаю, что они пытались вас шантажировать из-за налога на продажу
Прошу вас, не отвлекайтесь. Мне все равно, что они там делают или делали. Расскажите мне, что сказал мальчик. Он грустит?
И да, и нет. Он радуется, что будет свободен и сможет стать писателем, и грустит оттого, что вы хотите, чтобы он учился в
В колледже, быстро сказал Джаган, опасаясь, что братец снова заговорит о школе.
Братец оценил намек и сказал:
В колледже, в колледже, конечно, в колледже. От одного этого слова он с ума сходит, хоть вам оно так нравится. Он ненавидит уроки. Он ненавидит все предметы и все учебники. При мысли о колледже он приходит в ярость. Знаете, что он сделал? У него в руках были учебники. Я заказал ему и себе лепешек и овощей. Мы сидели и ждали. Вдруг он как возьмет и как разорвет все учебники. А потом подозвал официанта и говорит: «Брось их на кухне в печку».
И вы его не остановили? Не сказали ему, что книги надо чтить, ибо они проявление божественной мудрости Сарасвати ? Как же он сдаст экзамены на бакалавра?
Не знаю, сказал братец. Мне и в голову не пришло с ним спорить. Все равно к чему бы это привело?
Вы, видно, тоже лишились рассудка! вскричал Джаган. Неужели вы не понимаете, что
Нет, сказал братец. Когда он разорвал учебники, мне это показалось очень разумным. Если учесть, какая у нас система образования
А-а, перестаньте. Надеюсь, ему вы этого не говорили.
Братец пропустил это обвинение мимо ушей.
А знаете, что он сделал сразу же после того, как отправил учебники в огонь? Он тут же сочинил стихи: «Возблагодарим Великий Огонь за то, что он пожирает наши проклятые книжки» или что-то в этом роде. Очень красивые и благородные стихи. Потом он съел лепешки и все остальное на общую сумму в три рупии.
Молодец! одобрил Джаган, радуясь стихам сына не меньше, чем его аппетиту. Я вам все возмещу. Напомните мне завтра в лавке.
К чему торопиться, сказал братец. Мне не к спеху.
Разговор то и дело отклонялся в сторону впрочем, разве у него было четкое направление, строгая тема? Так они и беседовали не торопясь, пока часы на здании окружного магистрата не пробили двенадцать. Бой часов нарушил тишину спящего города, и Джаган сказал:
Даже взломщики сидят уже сейчас по домам, а я так ничего и не узнал. Не понимаю, почему он не может учиться в колледже и писать.
Он говорит, что одно другому мешает, объяснил братец.
Помолчав, Джаган вдруг спросил:
А у Шекспира был диплом бакалавра?
На этот вопрос не мог бы ответить никто в городе. Братец сказал:
К чему искать так далеко? Я точно знаю, что Калидаса в колледже не учился.
Потому что три тысячи лет назад колледжей не было, сказал Джаган.
Откуда вы знаете, были тогда колледжи или нет?
Во всяком случае, я знаю, что Калидаса был деревенским пастухом и дурачком,