Выдержки из выступления В. Штааля на закрытом межведомственном семинаре по вопросам внутренней безопасности. Надпись на уголке распечатки: «За его выбор выражений я не отвечаю, а с фактами все в порядке. К.А.» Надпись поперек, красными чернилами: «Если с фактами все в порядке, значит он слишком осторожен в выражениях. Эм.»
Очень хороший и очень старый инструмент доминировал в светлой и почти пустой комнате.
- Я не играю, жена играет, - сказал хозяин, и словно в опровержение опустил руки на клавиши.
Мелодия была знакома детство, какой-то фильм, какой-то старый хит. Мужской голос. Слова вспомнились не сразу: «There`s no chance for us, it`s all decided for us». Женский голос, оркестр... рефлекс отсек слишком сильное чувство, не дав пульсу разбежаться.
В исполнении хозяина резали слух отчетливые, но необычные погрешности. Не отсутствие навыка, не давно утраченный навык, нет... другое. Тщательно преодолеваемые каждый раз не полностью сложные места. Хуже, чем игра любителя, который просто пропустил бы треть нотного текста.
- Вот именно поэтому, - кивнул хозяин. - Я занимался музыкой лет пятнадцать, с перерывами, конечно. Потом сделал большую выразительную глупость, - он потер спинку носа. Будьте осмотрительны в выборе компании. Родителей, которые говорят «не водись с соседскими мальчишками», надо почитать и, главное, слушаться. Один полет через руль мотоцикла об стену - и готово.
Руки-лицо - типовое сочетание при травме, в общем. Но что-то не сходилось. Вот эта игра и скорость работы с манипуляторами, и жесты.
- Но все же восстанавливается?
- На полноценную реабилитацию требовались средства и время. У нас была только минимальная страховка. Мне показалось совершенно невозможным вводить семью в дополнительные расходы. Тем более, что тут подвернулось место службы, которое не могло слишком долго ждать. Нельзя злоупотреблять милостью покровителей.
- Вы не жалеете? - вопрос, конечно, дурацкий... уже договорив, Амар понял, что невольно отреагировал на явную неполноту объяснения.
Та же мелодия, проигрыш. Спокойная улыбка, резкое пожатие плечами.
- О чем? О давней глупости? Нет, конечно. Она пошла мне на пользу. Я до такой степени испугался, что останусь беспомощным инвалидом это помогло мне собраться и перестать жить в придуманном мире. Музыка прекрасная вещь, но она строит очень надежные барьеры - а это слишком дорогое удовольствие.
Объяснение звучало фальшиво. Не из-за легкой бравады в тоне и не из-за смысла произнесенных слов. Не из-за их назидательности в формате плохих проповедей и дешевых журналов для юношества, хотя, кажется, суть и смысл были почерпнуты из подобного источника. Оно просто было дисгармоничным, невзирая на совершенную искренность.
Если бы было верным, тоже было бы плохо. Тут все было плохо, неправильно и несправедливо. От горизонта до горизонта; а, впрочем, все, что происходило в последние два десятка лет, не подавляло своими масштабами одну конкретную жизнь, подбитую и не восстановленную по скверной и недолжной причине.
Знаки сложения и сравнения не выстраивались. У Амара никогда не выстраивались эти знаки, не получались арифметические операции с чужими несчастьями сумма, деление, вычисление среднего и среднеквадратичного отклонения. Своего рода изъян мышления. Дискретные восприятие и сопереживание.
- А где учились музыке вы? Где вы слушали «Queen»? Это ведь давно было? и знакомое ящеричье немигающее любопытство во взгляде.
Шайтан побери легенду. Хотя нет худа без добра.
- Проверяете? Я же Xc,
так что многое еще там. К тому же, я подрабатывал в гуманитарных госпиталях, а среди русских были любители старого рока. Ни слова лжи, между прочим. - Кто, кроме русских врачей из гуманитарных миссий, мог позволить себе такую роскошь слушать «предателя», поющего на английском, да еще и, трижды ужас, гея?
Из русского Амар знал больше ругательства, а еще надписи на лекарствах и перевязочных материалах, которые дублировались на английском. Выучить алфавит оказалось проще простого. Алфавиты: еще был греческий. Правила чтения запоминались легко и быстро. Общий смысл речи он улавливал, это никого не удивляло любой мальчишка из Каира мог объясняться и торговаться с туристами на десятке языков.
Только на самом деле греческий был еще не в Каире; Каир - позже, и в госпиталях он уже дежурил в качестве патрульного антитеррористического отряда, и действительно болтал с медиками, тайком брал у них диски и флэшки, чтобы переписать новую и старую европейскую музыку. Больше ее достать было негде: «подражание кяфирам» в те времена в тех местах считалось преступлением, доступная сеть слишком легко отслеживалась и бралась на просвет, а покупать у «знающих людей» - есть много куда более приятных способов испортить себе рабочую биографию. А врачи охотно делились и говорили, что в России при их дедушках было так же.
Хозяин усмехнулся. Смущенно? Скорее, просто пытаясь загладить легкую неловкость.
- Вы просто так явственно узнали мелодию и давней памятью. - Ну вранье чистой воды ведь. - Вы поете?
- Когда-то было дело.
- Рассказывайте, - потребовал Штааль.