Половник покачивался в моей дрожащей руке. Я положила его на стол, пока не уронила, и вывалила все мысли на кошку.
Что я такое? спросила я у неё.
Громкое мурлыкание зарокотало в её груди как кошачий двигатель.
Я сильная как вампир или оборотень. Я могу творить заклинания, как маг-стихийник. И я могу чинить машины на Магитеке в нашем офисе, как может только ведьма. Кем бы я ни была, я не человек.
Сумерки мяукнула, как будто она всем сердцем одобряла мой нечеловеческий статус. Или ей просто не терпелось получить ужин. Я наполнила супом две миски и отнесла их к кофейному столику. В миску Сумерек я добавила дополнительные куски курочки, как она любила. Как только я поставила её ужин, она тут же набросилась на еду, её розовый язычок с прожорливой жаждой шлепал по супу.
Спасибо, что ты такой хороший слушатель, сказала я, поглаживая её по спинке.
Возможно, разговоры с кошкой это ранний признак приближающегося маразма, но мне было все равно. Я больше ни с кем не могла поговорить о своих странных способностях. Конечно, люди на работе мельком видели мою неестественную силу, но они не знали и половины всего, даже Валери. И я все равно не могла никому рассказать. Как только я это сделаю, Легион Ангелов, божественная рука правосудия, ворвется и заберет меня, чтобы исследовать, мучить и пытать меня, пока они не выяснят, что я такое. Все боялись Легиона, и по хорошим причинам. Все они без исключения были жестокими убийцами.
Выбросив из головы мысли о Легионе, я подняла ложку, чтобы встретиться лицом к лицу с собственным ужином. Но я не была голодна. Я чувствовала, как усталость подкрадывается ко мне с края сознания, готовясь нанести удар. Я упрямо пыталась сдержать её, даже зная, что это безнадежно. В этом сражении я победить не могла. Было нечто магическое в этой волне утомления нечто темное. Между одним моментом и следующим мои веки нырнули в черноту. А когда я вновь открыла глаза, то очутилась в чудесном и ужасном мире.
Я стояла в роще из глубоких деревьев, каждое из которых роняло листву из чистого серебра. Моя рабочая одежда сменилась на трико с мерцающей шифоновой юбкой и пару блестящих фальшивых крылышек, приделанных к моей спине. Мои ноги были обуты в серебристые лодочки с бледно-голубыми ленточками, которые, перекрещиваясь, поднимались до самых колен, где заканчивались большими вычурными бантами.
Раздался тихий звон крохотных колокольчиков, и из-за деревьев вышла другая женщина. Она была одета точно так же, как я, только её ленты были розовыми, а не голубыми. Я её не узнала, значит, она была новенькой в моем кошмаре.
Где я? спросила она, сконфуженно оглядываясь по сторонам. Её взгляд опустился на её трико.
И почему я одета как балерина?
Глухие удары и звон ударных инструментов грохотали где-то вдалеке прекрасный, яростный и несомненно магический звук. Как песня сирены, они призывали меня к себе. Влечение было почти неудержимым, взывало ко мне на глубинном примитивном уровне, который сливался с песней моей души. Я хотела сопротивляться, правда, хотела. Но в этом не было смысла. Что бы я ни делала в этом повторяющемся кошмаре, я заканчивала в той же самой ужасной Яме.
Женщина уже следовала за песней, её страх сливался с чистым изумлением, когда серебряные деревья уступили место сначала золотым кронам, а потом и деревьям, усыпанным сияющими бриллиантами. В сравнении с другими кошмарами этот определенно был красивым.
Как тебя зовут? спросила я, шагая рядом с ней.
Ферн.
Ладно, Ферн. Мне надо, чтобы ты очень внимательно меня послушала, я не отводила взгляда от тропинки перед нами. Деревья редели. Мы почти на месте. Ты не можешь убежать, что бы ни произошло.
Зачем? её голос звучал чуть громче шепота. Что произойдет?
Теперь я видела других женщин, выходящих из леса в общей сложности нас было двенадцать, каждая одета в танцевальное трико. Времени почти не оставалось.
Просто пообещай, что не станешь убегать.
Хорошо, прохрипела она.
Все мы вышли из леса на полянку. Огромный шатер, украшенный сияющими цветами и нитями блестящих драгоценных камней, возвышался над травянистым лугом. Он тоже был прекрасен. Но от того, что скрывалось за его стенами, к горлу подступала тошнота. Там мне и одиннадцати другим женщинам каждую ночь приходилось сражаться за наши жизни.
Поспешите, ангелы, сказал мужчина, стоящий перед павильоном.
Ангелы так они нас называли. Двенадцать танцующих ангелов. Каждую ночь они наряжали нас в хорошенькие костюмчики и заставляли сражаться за выживание. Те, кто справлялся, возвращались другой ночью, чтобы сражаться снова. Вот вам и высокая награда.
Поторопитесь, сказал мужчина. Его череп был выбрит, он носил крошечный жилет, оголявший обнаженную грудь. Его штаны были свободными и струящимися, ноги оставались босыми. В руке он держал огромную палку.
Я бросила на эту палку сердитый взгляд и быстро вошла в шатер, чтобы пройти на арену. За песочной ямой, где стояли мы, дюжины зрителей заполонили ряды, смеясь и пируя в ожидании начала кровавой битвы.
Ещё двое мужчин с бритыми головами стояли возле двери. Они загнали нас в крошечную стеклянную коробку сбоку Ямы. Протяжный и пронзительный трубный рев пронзил болтовню толпы. Дверь на другом конце шатра открылась, и в Яму ворвался вампир. Вокруг меня Ферн и пятеро других закричали. Остальные же те, кто уже переживал этот кошмар всего лишь наблюдали за вампиром настороженным каменным взглядом.