Ты нас вспомнишь
Часть 1 "Ты нас вспомнишь". Глава 1
Старая часть города, с ее до сих пор сохранившими деревянными старинными домами с резными наличниками, построенными на века купеческими лабазами и дореволюционными, но все еще добротными трехэтажными доходными домами, превращалась на это время в волшебную страну. А, может быть, и сказочную. Неизвестно кому в голову пришла странная идея, но при взгляде на домики, раскрашенные разнообразными голубыми, желтыми и ярко-оранжевыми оттенками, невольно вспоминались мультики. Только старые, еще советских времен, ведь побитые дождями стены с кое-где облупившейся краской, никак не тянули на современную яркую и целлулоидную кинематографию.
Но в этой забредшей неизвестно из какого времени и места стране царили искрящиеся сосульки, снег и ручейки, говорливо пробивающие сквозь него себе дорогу. Казалось, что даже солнце здесь чище и ярче, чем в другой, современной части города.
Периодически старые дома пытались снести, но комитет по защите культурного наследия бдил, пресекая любые попытки застроек. Резной наличник затейливой формы? Культурное наследие! Старый, заброшенный дом? А вы знаете, что он был выстроен в семнадцатом веке по приказу тишайшего государя нашего Алексея Михайловича и подарен боярину Морозову? Нет, не знали? Как же вы так!
Каждый дом отстаивался с пеной у рта, с таким рвением и рассказами, словно ответственный сотрудник комитета самолично присутствовал не только при постройке, но и незримым духом наблюдал все века за всеми жильцами дома. Что ни говори, странное поведение для каких-то чинуш от культуры, но в городе все уже привыкли к подобному и на старую его часть не зарились.
Лихие застройщики со стороны также очень быстро пропадали, и отваживали их самыми странными способами. Особенно впечатляющей оказалась история, как после сгоревшего «по неосторожности» дома строительная фирма, взявшаяся его «отреставрировать», погрязла в исках и судебных делах и быстренько разорилась. Откуда только деньги на это у комитета взялись непонятно, но факт оставался фактом.
Однако девушку, совершенно по-детски перепрыгивающую через лужи и ручейки, этот, как и другие занимательные факты из истории города, волновали преотменно мало. Солнце, весна, апрель и хорошее настроение что еще нужно для счастья, если тебе двадцать лет и нет никаких горестей и душевных переживаний?
Лина полагала, что ей очень повезло в жизни. Если начинать с самого начала, она родилась в самом замечательном месте на свете в одном из старинных домиков, медленно, но с достойным упорством проживающих свой век на Каштановой улице. Ей нравилось даже как название улицы перекатывается на языке: «Каш-та-но-ва-я». Сразу представляются белые метелочки цветов со смешными «усиками», зеленые «сердитые» и колючие «ежики» плодов и коричневые «камешки», которые все дети с усердием добывают из «ежиков», и спокойная, разморенная нега.
У нее самая лучшая подруга в мире Машильда, с которой можно поделиться всем-всем-всем, и она не посмеется. Даже если и подденет или будет подтрунивать, все равно выслушает и поможет.
А еще у нее к ее годам не просто своя квартира домик. Отцу предложили пойти на повышение в другом городе, и родители, посовещавшись и скрепя сердце, решились оставить дочку одну. Благо уже выросла, пора и о своей семье задумываться.
Вот так и получилось, что Лина оказалась самостоятельной и вполне, по своим меркам, конечно, обеспеченной барышней: и жилье, и работа. Правда, не сказать, что особо престижная всего-то секретарь в градостроительном управлении мэрии, но зато оставалась уйма времени на то, что Лина любила больше всего: книги.
Как шутила (а может, и не совсем) Машильда, книги являлись давней и страстной любовью Лины, от чего та так и останется вечной старой девой. Замужем же уже за миром грез и фантазий. Лина только весело отмахивалась и продолжала жить так, как ей нравится. Вот сейчас, например, совершенно по-детски прыгала через ручейки, не опасаясь показаться кому-то невзрослой или несерьезной.
А вокруг невыразимо пахло весной: тонким хрустким льдом, свежим, совершенно особенным кристально-чистым воздухом, и радостным предвкушением. Зима
уходила, забирая серость и хмарь, и душа постепенно расцветала вместе с подснежниками и с набухающими на деревьях почками. Они вот-вот лопнут, и город на несколько дней погрузится в зеленоватую прозрачную дымку, какая бывает только ранней весной. Потом листики заматереют, деревья потеряют дымчатую «прозрачность», но это хрупкое волшебство пробуждения непременно сохранится в памяти до следующей весны.
И Лина с нетерпением ждала этой волшебной поры чтобы насладиться ей, выпить как первый глоток хмельного напитка под названием «лето».
А пока пока есть ручейки и ломкий, блестящий на солнце наст.
Затормозив около одного из домов, Лина сдвинула наверх пушистую разноцветную шапку с помпоном охладить лоб, заложила за ухо вечно выбивающуюся из куцего хвостика кудряшку, и вгляделась в стену.
Этот дом был странный. Девушка пыталась придумать ему другие характеристики или названия, но тщетно. Ничего не ложилось и не «прилипало», только вот это странный.