и добавил: «Мы готовы помочь тебе, падишах, в любом деле, только не в том, о котором ты просишь. Если же багдадский мудрец, которого ты сравниваешь с Платоном, приедет к нам и захочет сам побывать на огненном острове, а потом расскажет, как может жить человек в огне, что ж, добро пожаловать. Пусть он первым войдет в огонь, а мы последуем его примеру. Как и ты, мы тоже почли бы за большое счастье сидеть за одним столом и пировать с таким удивительным мудрецом».
Так посмеялся над падишахом Каира падишах Индии и велел прогнать послов, чтобы не донимали они людей глупыми просьбами.
И послы, сообразив, что индийский падишах прав, сгорая от стыда, не зная, что сказать, кусая с досады пальцы, тотчас отправились в обратную дорогу. А пока в горестном раздумьи посланцы падишаха Каира держат путь домой, с Абу-али-синой случилась неприятная история.
Однажды помывшись в бане, он хотел расплатиться, но сунув руку в карман, обнаружил, что деньги оставил дома. Подумав, Абу-али-сина предложил банщику в залог свой платок и, извиняясь, сказал ему: «О милостивый банщик, я забыл деньги дома. Возьмите в залог мой платок, и я принесу вам деньги». Банщик был груб и недоверчив. Он отбросил платок Абу-али-сины, стал ругать, оскорблять и стыдить его, не обращая внимания на собравшуюся толпу. Но тут подошел добрый человек и сказал:
«Эх, банщик, банщик, стоит ли глумиться над дервишем из-за каких-то двух монет?»
И он дал Абу-али-сине несколько монет. Отдал Абу-али-сина две монеты банщику, но решил проучить грубого и недоверчивого скрягу. Прочитал Абу-али-сина заклинание и дунул на печку, что стояла в бане. И тотчас в печке погас огонь, потемнели угли, исчезло тепло. А в бане стало так холодно, что дрожь пробрала тех, кто там мылся. На стенах появился иней, люди, расталкивая друг друга, стали торопливо одеваться и поспешили к выходу. Удивился банщик: «Что такое случилось?» спрашивал он всех бегущих из бани. Но никто ему ничего не отвечал. Все торопливо повязывали кушаки на ходу и зуб на зуб не попадал у них от холода, да заледенелые бороды тряслись. На улице народ смеялся над вышедшими из бани, а некоторые зеваки увязывались за ними.
Так никто и не сказал банщику, почему все бегут из бани, и решил он заглянуть в баню сам. Вошел он в баню и глазам своим не поверил: мороз в бане лютый, все льдом покрылось, ураганный ветер бушует, страшная стужа глаза слепит, лицо обжигает, душу леденит. Еле выбрался он из адского холода, едва жив остался. Подумал банщик и понял, что дервиш не простой человек Пожалел банщик о случившемся, но что делать, где теперь искать того дервиша?
Вскоре об этом удивительном случае заговорили во всем городе, И если встречались двое, то разговор шел только о выстуженной бане и несчастном банщике. Дошли слухи и до дворца, и до людей дивана, и до самого падишаха. Не поверил падишах слухам, счел их нелепыми, сам пришел на место, чтобы удостовериться. И оказалось, о ужас, что слухи скорее приуменьшали, чем преувеличивали случившееся. И удивился падишах, и удивились приближенные его. А Абульхарис, разузнав обо всем, сказал падишаху: «О властелин мой, падишах Каира! Нелегко объяснить то, что произошло. Живет, полагаю, в твоем городе всесильный мудрец, и все, что происходит с твоей дочерью, и история с этой баней, наверное, дело его рук. Но, слава аллаху, я, кажется, догадался, как найти его. Перво-наперво надо разыскать банщика, привести его сюда и расспросить обо всем хорошенько».
И воскликнул падишах в сердцах: «Ты глупый самозванец, а не мудрец. Ты ничего не знаешь! Разве не по твоему совету я снарядил корабль в Индию? А теперь ты утверждаешь, что негодяев надо искать в Каире, невежда!»
Но люди дивана успокоили падишаха. «Пусть так, сказали они, однако от того, что предлагает Абульхарис, вреда не будет, а разузнать все хорошенько стоит».
Разыскали люди падишаха банщика и привели его во дворец.
Узнал бы ты дервиша, если бы встретил его на улице? спросили банщика.
Непременно узнал бы, сказал банщик, и его описание дервиша слово в слово совпало с рассказом о дервише дочери падишаха. Приставил падишах к банщику своих людей и пошли она по городу разыскивать таинственного дервиша. А пока они рыщут по улицам Каира, мы расскажем о посланцах падишаха.
С великим трудом добрались они из Индии до родных берегов и, опустив головы, вручили своему властелину послание падишаха Индии. Прочитав это послание, падишах передал его Абульхарису. Смутился Абульхарис, понял он, что просчитался и крепко был раздосадован своей ошибкой.
Стыдно стало и людям дивана, ведь падишах Индии поделом назвал их глупцами, и они, смущенные, не зная', куда смотреть, потеряли на время даже дар речи.
Первым заговорил Абульхарис:
Надо еще раз хорошенько расспросить твою дочь, о, великий падишах! Может быть, она припомнит какие-нибудь подробности.
И подумал падишах: «За какие грехи шлет аллах мне несчастья, ведь конца им не видно? Вызвал я мудреца из Багдада, столько казны потратил, а толку никакого. Послушался его совета, послал письмо падишаху Индии, а что от него услышал? Своими неразумными советами этот мудрец дал повод и нас считать неразумными». Так думал падишах, а вслух сказал Абульхарису: