Чадо, не ужасайся и не бойся ничего. Пойдем со мной!
И привел его Ангел в сказочной красоты дворец. В первой палате, полной благоуханных белых цветов, Ангелы и Архангелы райскими голосами поют. Во второй невиданными драгоценными камнями сверкающей палате сама Пречистая Богородица с апостолами хвалу Господу воздавала, а в третьей, самой дивной палате, златом, жемчугом и изумрудами изукрашенной, стоял посередине высокий Божий престол, а на нем в неизреченном сиянии Сам Христос в белоснежной ризе. В руке Он держал скипетр, чтоб судить дела человеческие, а вокруг него бесшумно Херувимы и Серафимы летали.
Подойди ко мне, милый, говорит ласково Христос. Я тот самый старичок, которому ты яичко подарил.
У Ванятки от страха ноги к полу приросли, язык иссох. Спасибо, Ангел под руки его к престолу поднес и усадил рядом с Христом.
Посиди здесь немного. Я скоро приду, сказал Христос и ушел вместе с Ангелами и Херувимами.
Ванятка огляделся с любопытством, поерзал на золотом троне, осмелел, взял в руки тяжелый скипетр и сейчас же увидел, что на земле делается.
И видит он, как пятеро разбойников подкопали под церковь и хотят ее ограбить.
Ах вы, тати окаянные! вскрикнул Ванятка. Вот я вам сейчас!
Поднял он Божий скипетр, которым человеческие дела сулятся, и сказал грозно:
Пусть сия церковь обрушится и задавит грабителей!
И тотчас церковь с шумом обрушилась и подавила всех татей и прихожан со священником, которые в ней были.
Поворотил Ванятка голову в другую сторону и увидел, как на море разбойный корабль догнал другой, купеческий, зацепил его за борт крючьями, и принялись разбойники грабить его усердно, а купцов за борт скидывать.
Повелеваю утопить сей корабль и всех разбойников с ним! грозно поднял скипетр Ванятка во второй раз.
И тотчас морская пучина поглотила и разбойный и купеческий корабли со всеми людьми, ведь сцеплены они были крючьями.
В третьей стороне увидел Ванятка, как целый город в пьянстве, воровстве и блуде пребывает, и закричал страшным голосом:
За беззаконие сне провалиться этому городу
сквозь землю!
И сейчас же с ужасным грохотом, дымом и пламенем обрушился весь город в преисполню!
Милостивый же Господь скорым шагом вошел в палату и, увидев Ванятку на престоле со скипетром в руке, сказал сурово:
Немилосердно судишь! Посидел ты на моем престоле четверть часа, а погубил без покаяния триста тысяч человек. Если б еще столько посидел здесь, ты бы весь народ без покаяния погубил! Я Господь, Творец всех людей, и только Я могу карать или миловать.
Отобрал у перепуганного Ванятки скипетр и велел Ангелу снести его с неба на землю.
Через несколько лет ушел Ванятка в глухой скит, стал отшельником, и когда к нему, уже старцу, народ приходил за советом, как поступать им с жадными обирателями, бессовестными хулителями и жестокими обидчиками, говорил:
Не губите свою душу местью. Только Господь может карать или миловать, потому что сказал Он: «Мне отмщение. Аз воздам».
Сундук змей
Чего только в Сибири не было: и лесов, и зверей, и добрых людей, но таких дружных братьев, как Семен и Ефим, других не было, лучше и не ищи состаришься, а не найдешь.
Вот раз по осени возвращаются братья из лесу с удачной охоты, хохочут, дурачатся, толкают друг дружку. А вот и тысячелетний дуб, за которым тропка прямо к их избе бежит.
Вдруг, откуда ни возьмись, выходит из кустов лысый, с седой бородой старичок в рубахе до пят, руки в стороны растопырил и говорит испуганно:
Робята, вы по этой тропке не ходите. Христом Богом вас молю!
А чего там, дед? Соловей-разбойник в дупле сидит? хохочут братья.
Ой, милые, хуже! Там один злодей прям на тропке вашей сундук кованый, полный змей ядовитых, на вашу погибель приготовил!
Да ладно, дед, не пугай! Что мы, змей, что ль, не видали?
Таких не видали опечалился дед и скрылся в орешнике. А был это Николай Угодник.
Вышли братья на тропинку, и впрямь стоит поперек нее большой кованый сундук!
Глянь, не обманул старик-то! говорит Степан. Ты встань-ка в сторонке с ружьем, а я палкой крышку поддену. Если и впрямь змеи полезут, пали без страха.
Поддел Степан длинной палкой крышку, и открылась она со скрипом, однако не страшные змеи оттуда метнулись, а яркий свет брызнул от золотых слитков, доверху в сундуке лежавших!
Ух ты!! вскрикнули оба разом. Ну и дед, ну хитрован! Змеи, говорит, а сам себе небось сундук заграбастать хотел!
Ну, Ефим, чего делать-то будем? Ведь на эти деньжищи мы всю Сибирь скупим!
За телегой пока беги, Семен, а я сундук постерегу.
Семен уток да зайцев подстреленных наземь бросил и что есть мочи в деревню. Прибежав запыхавшись, кричит жене:
Ульяна! Чего мы с Ефимом в лесу нашли! Он там караулит, оголодал небось. Собери-ка ему лепешек, а я пока лошадь запрягу.
Ульяна, как сказано, горячих лепешек в тряпицу завернула, и пошел Степан с ними в конюшню, и вот тут бес ему и шепнул на ухо:
Зачем тебе делиться-то, Семен? Одно дело полсундука, а совсем другое полный, а, Семен?
И руку его в березовую коробью, где крысиную отраву прятали, сунул. Как во сне достал Семен горсть белой отравы и все лепешки ею пересыпал.