Я это я.
Нет у меня ребенка. Это бредятина!
Такеши в настоящем шоке. Он уже долгое время стоит с открытым ртом и не может произнести ни звука.
О, боги, наконец выдает на выдохе. А потом с усилием трет веки. Глазам не верю!
Мне это надоедает. Тем более что я по-прежнему чувствую не весь комплект конечностей.
Это больница? уточняю на всякий случай. Ну, и сразу проверяю восстановившуюся способность к взаимодействию.
Д-да Такеши пялится на меня так, будто видит призрак. В цепях. И с топором. А может, с пулеметом. А ты Лето?
Мое имя. Признаю. Медленно киваю. Удивляюсь, что он переспрашивает. Разве не должен он знать, кто я, раз меня тут лечат?
Или здесь что-то другое?
Ощущения безопасности нет и в помине.
Как же это ошарашено бормочет себе под нос Такеши. Разве так невероятно. Поразительно
Поднимаю острую пластину и угрожающе морщусь надеюсь, что у лица получается передать нужную гримасу. Слишком уж оно онемело.
Мамочка! неожиданно вскрикивает белобрысый мальчишка и срывается с места. Он очень долго и терпеливо мялся на пороге, но лимит его послушности, похоже, исчерпался.
Я испуганно вскидываю «ножик».
Стой! Такеши перехватывает мальца за воротник и с трудом подтаскивает обратно к себе. Тот брыкается и тянет руки ко мне.
Я хочу к маме, просит белобрысый и снова рвется вперед.
Парень пугливо
глядит в мою сторону. Надеюсь, что выгляжу я угрожающе. Стараюсь посильнее искривить рот.
Не стоит к ней пока подходить.
Почему? Мальчишка недоволен.
Возможно, это не слишком безопасно. Такеши оценивающе вглядывается в пластину в моей руке.
Это же мама! Белобрысый удивленно смотрит на парня. Она не сделает мне ничего плохого. И тебе тоже.
Такеши неуверенно косится в мою сторону. Улыбаюсь с видом безумца. Ну, давай, рискни здоровьем.
Лето, отчетливо произносит Такеши, положи, пожалуйста, инструмент.
Разбежался. Рука у меня дрожит, но ничуть не сомневаюсь, что сумею пырнуть, если потребуется.
Ты самостоятельно отделила иглы от тела. Это опасно для твоего состояния. Нужна диагностика и
Пошел ты! Я тебя не знаю. Меня всегда осматривал доктор Альберт. И это точно не городская больница. Подавить нотки паники безумно сложно. Хочется расплакаться. Шмыгаю носом.
Мамочка. Мальчишка рвется ко мне, но Такеши обхватывает его обеими руками и прижимает к себе.
Погоди, Эли, успокойся, уговаривает он его.
Эли? Одно из моих любимых имен. Злюсь сильнее. От непонимания и тупой боли во всем теле.
Я не его треклятая мать!
Лето Такеши растеряно поднимает руку с раскрытой ладонью, явно пытаясь меня успокоить.
Набираю в грудь побольше воздуха, щеки вздуваются от напряжения. Держась за койку, с трудом поднимаюсь и клонюсь к одеялу. В таком положении ноги уехали в бок, локоть на поверхности койки и держусь, направляя свое оружие в сторону стоящих у двери.
Лучше вам все мне объяснить. И немедленно позвоните Сэмюэлю!
ГЛАВА 4. СИЯНИЕ НОЧИ
Не могу поверить своему счастью. Четыреста пятая подгоняет меня и крутится возле моего лежака.
Что ты делаешь? Она сует нос в мою котомку.
В-в-вещи собираю. Голос дрожит. Руки ходят ходуном. Промахиваюсь, и полоска ткани, служившая мне юбкой, летит мимо.
Ты что, это тряпье с собой собираешься забрать? деловито интересуется Четыреста пятая.
Она очень симпатичная. Была бы у нее возможность мыться каждый день, то ее локоны наверняка походили бы на кусочки солнечных лучиков. Клиентам нравятся ее торчащие лопатки и косточки на бедрах. Смотрительница кормит тех, кто приносит прибыль, чуть лучше остальных. Поэтому Четыреста пятая почти не похожа на обтянутый кожей скелет. И едой она всегда делится со мной.
Дурочка. Оставь. Она вышвыривает из котомки все сложенные вещи, а потом, поразмыслив, забирает и сумку. Если он тебя увозит в Высотный Город, то и наверняка собирается обеспечить необходимым минимумом. Поверь, там все это, она обводит многозначительным взглядом вещи на полу, обычный мусор.
Но я
Голову держи прямо. Четыреста пятая трет мои щеки «юбкой». Сначала одну, потом вторую. С особым усердием задерживается на скуле. Ну вот. Почти не чушка.
Она поправляет мое платье-мешок. И подтаскивает поближе свои туфельки, которые долгое время усердно прятала от госпожи Тай. Ведь я до сих пор босая.
Мой Спаситель, Сияющий мужчина, принес меня в приют на руках, чтобы я не поранила ноги. Больше всего меня волновало, чтобы рядом со мной он не делал слишком уж глубокие вдохи. Я ведь ужасно воняю.
Вспоминаю, как страшилась обнимать его за шею боялась запачкать.
Улыбаюсь украдкой. Но Четыреста пятая все равно замечает.
Он и правда тебя заберет? спрашивает, волнуясь. Под ее ключицами до сих пор огромные синяки от побоев. Госпожа Тай и ее подчиненные хорошенько постарались, отделывая мою милую Четыреста пятую за то, что та заступилась за меня.
Так сказал.
А кто он вообще? Ты его знаешь? Видела когда-нибудь?
Не не знаю. Но он похож на одного из тех Иммора
Иммора?! Четыреста пятая потрясена. Что таким, как они, делать в Клоаке?!
Не знаю. Я прячу глаза и размышляю, а не показалось ли мне это. Вдруг все было бредом, и мое тело до сих пор валяется там, на крышке контейнера, мой разум погружен во тьму, а господин Свин удовлетворяет свою похоть.