Интересный факт: кошки и женщины очень похожи. Словно представители одной цивилизации. Тот, кто скажет, что этой общеизвестной истине не одно столетие, ссылаясь на грацию и изящество этих неземных созданий, имел счастье лицезреть и тех и других лишь со стороны. Определённо, пожив некоторое время с существами высшего порядка в абсолютной тишине, начинаешь замечать мелочи, которых раньше в упор не видел.
И самое первое и вместе с тем самое пугающее сходство чтение мыслей. Не иначе, жители далёкой планеты, с которой прилетела не только кошка, но, как я теперь подозреваю, и моя жена, обладают даром телепатии. Другого достойного объяснения этим прожигающим взглядам, в которых сочетаются
знание, укор и угроза расправы, ещё до того, как мысль окончательно сформировалась в моей голове, просто не найти. И ведь ещё ничего не сделал, а уже чувствую себя виноватым. Раньше такое тоже частенько бывало, но ощущалось не так ярко.
Второе сходство вытекает из первого, и оно, к моей огромной радости, не причиняет дискомфорта, напротив, в данной ситуации оно уместно, как никогда: молчаливое понимание. Мне даже немного стыдно, что когда-то я этого не ценил по достоинству. Это не требующее ничего взамен успокаивающее присутствие стоит всех существующих словесных утешений. Ни одна громкая фраза «всё будет хорошо» не идёт ни в какое сравнение с безмолвным «я рядом».
Тем поразительней выглядит ситуация, когда кошка, которой и года нет, садится на подлокотник кресла и вместе со мной часами смотрит в одну точку, стоически выдерживая мою прохладную ладонь на своей спине, чего обычно не терпит. Словно переняв эту привычку у своей хозяйки, замещая её в рабочее время. Поначалу я этого даже не замечал, увлечённый самоуничижительными мыслями, а после стал принимать как естественный порядок вещей.
Сколько ещё совпадений в поведении женщин и кошек я обнаружил, по правде, сложно подсчитать, но это занятие стало вторым неожиданным развлечением для меня. Некоторые черты казались мне настолько причудливыми, насколько и естественными. Вроде хитрых пластичных маневров в удачных, должен сказать, попытках скинуть мои руки, когда порывы нежности натыкались на глухую стену усталости и раздражительности. Что уж говорить о глазах. Никогда бы не подумал, что у животного может быть такая почти человеческая мимика один хмурый взгляд чего стоит.
Таким же взглядом одарила меня жена, когда я выказал желание вернуться к своей работе. Говорить, а точнее, писать ей ничего не пришлось, и так всё было ясно: время, отведённое на восстановление нервной системы и приспособление к новой жизни, выделенное моим щедрым начальством, ещё не вышло. Да какое там не вышло даже за половину не перевалило! И я по-прежнему частенько уходил в себя, а, по словам моего бесполезного лечащего врача, это могло дать о себе знать когда-нибудь, в незримом будущем.
Однако расстраивать и без того нервную в последние дни супругу мне не хотелось, вот я и искал себе развлечения где мог. А мог я в основном дома выходить, на самом деле, никуда не хотелось. На работу возвращаться я планировал исключительно по двум причинам: во-первых, чтобы сбросить часть обязанностей с хрупких плеч любимой женщины, а во-вторых, чтобы восстановить часть утраченной гордости. Всё-таки есть что-то неправильное в просиживании штанов дома, когда жена полдня «пылится» в офисе. Но спорить с ней себе дороже.
И всё же, когда от моего вынужденного отпуска оставалось ещё целых две недели, а я от безделья и скуки уже был готов бегать по потолку, даже она не смогла смотреть на мою угрюмую физиономию спокойно.
Часть 4
Не прошло и пяти минут, как она каким-то хитрым образом выбралась из переноски, потоптавшись для порядка по всему салону машины, свернулась сказал бы клубком, если бы на ней был хоть грамм шерсти комком у меня на коленях и принялась тихо урчать, радуя мой истосковавшийся по звукам слух.
К сожалению, эта радость ближайшие несколько часов была единственной доступной для меня, так как был вечер пятницы, погода благоволила... часа три мы простояли в пробке только на выезде из города. Я даже умудрился позлорадствовать в душе над всеми несчастными, кто имел удовольствие наслаждаться автомобильной симфонией, где в роли ударных, без сомнения, выступала забористая брань. И, думается мне, утончённая особа слева от меня играла не последнюю партию в этом концерте.
Проведя в дороге в общей сложности часов восемь-девять, когда в любой другой день путь занял бы втрое меньше, и окончательно вымотавшись, мы единогласно приняли решение остановиться в первой же придорожной гостинице, которая попадётся нам на глаза. И ещё с почти два часа ни одна даже самая захудалая представительница оных в дороге нам не повстречалась.
Уже в полной темноте, освещённой только фарами редких машин, к нам пришло спасение, выжженное
корявыми буквами на старой обшарпанной доске: «сдаётся дом». Тут же, счастливо переглянувшись, мы съехали на узкую лесную дорогу, следуя указателю. Проехав по ней километров десять и проклиная каждое жуткое дерево в сгущающемся лесу вместе с его дикими обитателями, чьи глаза подозрительно светились в густой ночной тьме, мы, наконец, упёрлись в покосившиеся металлические ворота. Они открылись в лучших традициях старых ужасов медленно, самостоятельно и, готов поклясться, со скрипом, но, учитывая отсутствие у меня слуха, последнее, полагаю, можно списать на разыгравшееся вследствие усталости воображение.