Решили сдавать экзамен, Стригор Стрижич? сквозь губу бросил чинуша. Так зачем звали-то? В доме удобнее, ухмыльнулся он и переменился в противной роже лица, после шмяка извлеченного глаза трясинника ему под ноги.
Трясинник. Матёрый. Заверенный ярлык предоставьте, уважаемый, с доброй улыбкой бросил я вслед глазу.
Чин рожей совершил эволюцию, от удивления, до гнева, но через плечо кивнул телохранителю, который кладенцом слизнул глаз с травы.
Трясинник, матёрый, не менее дюжины лет. Убит недавно, кровь не свернулась, озвучил телохранитель.
Не находите, Стригор Стрижич, что ваше поведение
Нахожу, уважаемый, что моё поведение не ваше дело. А ваше ярлык. Либо вы отказываетесь выполнять порученное Благим Императором дело? процитировал я слова чина при появлении.
Перекосило его совсем художественно, но кивнул он уже писцу. И тот, под моим заинтересованным взглядом, стащил с себя пятнистый, коричнево-рыжий короб, положил ладонь себе на лоб, вторую запустил в недра короба и замер. А, через три минуты, короб изрыгнул костяную пластину с надписью глаголицей.
Имперская канцелярия подтверждает ваше право, Стригор Стрижич, прощайте, выдал чин, приняв табличку, хлопнув по ней ладонью и потопал к складской башне.
А конюшня там, мимоходом припомнил я, вглядываясь в пойманную пластину. Последнюю чин метнул, видно в ответ за глаз под ноги. Ну и хер с ним я реально не знал местных правил вежества, а модель тупого аристократа из Жопы Мира была вполне в стригорьем стиле.
На табличке пребывала надпись следующего содержания (которую реципиент, похоже, хрен бы смог полностью прочесть):
Сим удостоверяется право и долг Стригора, урождённого Стрижича, на защиту и кормление владения Болотный Лог. Право явлено правом Силы, засвидетельствовано дьяком Имперской Канцелярии Добронилом Всебитичем.
И всё, ни даты, ни черта подобного. Правда, некая эфирная хрень присутствует, сердцем чую.
Тем временем, слуги чина вывели из конюшни его ну, можно назвать, скакуна, хотя можно и не говорить. Ну реально, смешная тварюшка головы почти нет, длинное тело с выемкой по линии спины, на длинных, согнутых суставами выше тела, ногах. И кожистый капюшон от зада, как зонтик, прикрывающий впадину, куда уместились чин с телохранителем и писцом. Ну и ушуршала тварюшка, сопровождаемая бегущими слугами.
Забавно, но ведь как дорогу держит, отметил я ровность положения седоков, невзирая на активную работу четырёх согнутых лап.
Так, эти вроде свалили, отметил я с некоторым облегчением замыкание подъёмных ворот-моста. Вообще,
понять бы, как взаимодействовать с управителем не думаю, что в условиях феодальщины его функция ограничивается автоматическими дверьми.
Ну да ладно, стукнул я Индрика по хребтине, с мыслеэмоцией домой. На что получил он зверюги косящий взгляд и ответную эмоцию: совсем дурак хозяин!
После чего зверь сдал назад и оттопырил набочную живую сумку. Это да, признал я, совсем дурак. И извлёк Росси с обоймами.
После чего Индрик потрусил к конюшне разберётся, да и слуги обиходят. А я потопал к господскому дому наконец сесть и разобраться, а то бардак.
Правда, сразу не удалось за открытой, как и ворота, щупальцами дверью, меня ожидала девица. Весьма приглядная, причём, согревающая ложе Стригору время от времени, судя по воспоминаниям.
Блага вам, Стригор Стрижич, совершила девица телодвижение, от которого, с учётом её обнажённости, у меня чуть не выкатилось снова. Гости не появятся?
Уехали, бросил я. Пряталась? Приставали? нахмурил я брови.
Руки тянули, но я не далась, был мне ответ.
Ну и хорошо. Я к себе.
Надо вам что, Стригор Стрижич? поинтересовалась девица.
И, как показала память, без двойного дна. Просто спрашивала, не принести ли перекусить и прочего.
В срок есть буду, бросил я, идя по памяти к винтовой лестнице.
И тут было главное не мешать рефлексам тела. По памяти я буквально взлетел по винтовой лесенке из коралла, а вот пробовал бы понять непременно бы навернулся.
Второй этаж был, по сути, полностью господскими покоями. Пол был не травяным, а шерстяным, заваленным шкурами добытых тварей. Последнее было геморроем слуг, но богато и доблестно. Ложе также было застелено шкурами, несколько коробов. Один был с деньгами костяными пластинками, напоминающими структурой ярлык, но гораздо меньше. Несколько коробов с мехами про запас и частями тварей типа зубов и прочего подобного. И пара коробов с некоей хренью, о которой Стригор ни черта не знал.
Широкое окно-щель было прикрыто аналогом зонтичного листа, а ночное освещение обеспечивали пузыри, в темноте начинающие светиться, но прекращающие это делать после щелчка по ним. Обычно этим занималась служанка, ложащаяся на ложе Стригору. И, на удивление, понял я, далеко не всегда сношаемая. А в деревнях иной раз и по три-четыре бабы, припомнил я постельные подвиги реципиента, но забил и на это надо снять доспех и разбираться по порядку.
Доспех снялся без проблем, просто стёк и скукожился мешком у ног, а я рефлекторно положил тёплую тряпку на короб. Присел на край ложа и впал в некоторый ступор. Ну реально, дел столько, что непонятно, за что браться и о чём думать. Хотя испачканная кровью морда. Был некий рефлекс, который я подавил, а теперь интересно, что это.