Это безумие
Молчать! Кто посмел перебить царя?!
Юрий не сдержал прорвавшегося из души гнева. Один из бояр, осмелившийся на выкрик, попятился от его взгляда с побледневшим лицом видимо только сейчас до него дошла вся дерзость подобного поступка, за которое положена плаха.
Неимоверным усилием Галицкий унял злость и продолжил пусть суровым, но спокойным тоном:
За неподчинение приказу, или обсуждение оного, прикажу отрубить голову, раз ей думать не умеют! Надеюсь, теперь всем понятно, чем чреваты подобные выходки?!
В шатре воцарилась мертвящая тишина обсуждать царское повеление желающих не нашлось даже среди родовитых московских бояр. И объяснение тут напрашивалось само собой цари ведь родичи близкие, и один другому охотно разрешит несколько дурных голов топором снести для острастки, чтобы другие неразумные полезный урок усвоили. Тем более, у царя Новой Руси имелась определенная репутация, и все присутствующие в шатре хорошо знали, что крови он не боится.
Иван Дмитриевич, твои запорожцы пойдут вторым эшелоном. При каждом случае выскакивать за линию карей и рубить бегущих турок и татар. При не расстроенном неприятеле немедленно уходить за стрельцов в ход тогда пустим орудия.
Все исполним, надежа-государь, дело знакомое. Так уже не раз воевали рядом с твоими стрельцами полковники и сотники разумеют, что к чему в битве такой. Казаки давно готовы!
Кошевой атаман поклонился Юрию, блеклые прежде глаза Сирко горели неистовым пламенем старик дождался этого часа. И словно старый боевой конь, заслышав звук трубы, рвался в сражении.
Генералы Бологов и Гордон!
Я здесь, государь!
Приказывайте, ваше царское и королевское величество!
Из пышно одетой толпы выступили два генерала в скромных зеленых мундирах, как у «новорусских» стрельцов. На стольника и шотландца Юрий особенно рассчитывал двенадцать тысяч хорошо обученных солдат полков «иноземного строя» уже не раз действовали в боях против турок и татар совместно с его стрельцами, вооружены и снаряжены были подобно его войску. Их бригады были единственными среди всей русской армии, которые можно использовать в грядущем
сражении.
Идете со своими полками третьим эшелоном, обеспечивая фланги. Ты, стольник, будешь приглядывать за левым, а ты, Петр Иванович, за правым там наскоки ногайцев пойдут беспрерывно. В случае необходимости, подкрепите чуть-что ту из стрелецких бригад, построение которой прорвет противник. И надежно прикрывайте нам тыл на татар отвлекаться нельзя, вот ими и занимайтесь.
Диспозиция ясна, государь, все исполним, как следует, Бологов поклонился чуть ли не до земли, за ним склонил голову и шотландец, негромко сказав при этом царю:
Выполню любой приказ вашего царского и королевского величества, можете положиться на моих солдат!
Вот и хорошо, действовать будем решительно и быстро, подвел итог Юрий Львович и посмотрел на Ивана Самойловича.
Гетман! Твои казаки нависают за нашим левым флангом. Как только татар опрокинем и по степи всех разгоним нападайте на орды и рубите. Оттягивайте их на себя, не давайте вмешаться в сражение, пока мы османов не разобьем. А дальше преследуйте неутомимо, гоните всю ночь. Истребляйте их, где только сможете, и покуда в силах будете.
Исполню твою волю, государь!
Пожилой казак с хитринкой в глазах, не столь роскошно одетый как стоящие рядом с ним московские бояре, поклонился, опустив руку с зажатой в ладони шапкой.
«Жест символический! Хитер, шельма!
Осознал уже, что выбора у него нет по большому счету. Никто за ним наследственное право на гетманство не признает, даже польский король, которому Ванька по весне отписал. А списочек с грамоты той у меня в руках вон Мазепа глазки свои подлые закатил, шпион патентованный. За глотку я тебя взял, но хватку ты еще не ощутил.
Под Москву лечь ты не хочешь, если сторону ляхов или османов примешь, то тебя собственная старшина, среди которой моих доброхотов много, в мелкие клочки растерзает.
Ладно, я с тобой договариваться позже буду, сейчас надо действовать, победы над турками добиваться».
Юрий повернулся к князю Голицыну тот всем своим видом демонстрировал, что полностью согласен со всеми царскими приказами, выполняя все прежние договоренности
Интерлюдия 2
7 июня 1680 года
Держать строй! Держать!
Есаул Степан Алексеев громко командовал, почти кричал, старательно надрывая глотку чтобы стрельцы услышали его приказы. За эти полгода он почти без отдыха всячески натаскивал новобранцев, которых было без малого две сотни почти половина личного состава батальона. И сейчас видел, что труды его окупились сторицей все три роты стрельцов, вооруженных штуцерами, действовали слаженно, продвигались вперед быстро, и при этом давали в минуту один, а то и два залпа.
Дальнобойные пули буквально косили турок три сотни нарезных ружей в умелых руках являлись страшным оружием, могущество которых на поле боя оценили по достоинству.
Первая шеренга с колена, вторая стоя! Целься! Огонь!
Сотник Никифоров взмахнул рукой, громко крикнув его рота из девяти десятков стрельцов, вытянувшаяся длинной линией, окуталась густым пороховым дымом. Через несколько секунд последовал слитный залп слева, а потом и справа две других роты также старательно расчищали путь перед собой, опрокинув визжащих людей в красных одеяниях.