В поселке городского типа! важно ответила дама и указала пальцем на затерявшуюся среди бумаг табличку с надписью «Елизавета Викторовна Чистякова, заместитель главы администрации поселка городского типа Ветошь». Для начала распишитесь вот здесь, будьте добры
Снаружи взвыл ветер, бросив в окно пригорошню снега. Яну почудилось какое-то движение в кромешной тьме за стеклом, но, наверное, это был кружащийся снег или же их догоняли первые пассажиры с застрявшего поезда. Он вывел свое имя Ян Александрович Зауэр в предложенном формуляре, по своему обыкновению криво расписался и уступил Николаю место у стола.
Так что там с жильем? повторил он.
Врать не буду, царских апартаментов у нас нет, но какое-то место для всех найдется. Жители здесь небогатые, поэтому многие с удовольствием возьмут квартирантов в одну из комнат, а то и половину дома сдадут. Кто не может заплатить за простой, тех разместим в двух домах, которые сейчас нежилые. Да, там довольно холодно и грязно, центрального отопления нет Но ведь можно растопить печь, а уголь мы завезем.
А нельзя ли арендовать нормальный дом целиком?
Брови Елизаветы Викторовны поползли вверх, и она бросила оценивающий взгляд на Яна.
Ну, если с деньгами у вас все в порядке, можете остановиться в Сосновом доме это особняк нашего местного, гм, олигарха. Правда, не советую.
У вас и олигархи водятся?
Мы просто так его называем. Михаил Черных бизнесмен, пытается нажиться на недвижимости, сдавая особняк под всякие вечеринки городским. В основном молодежь снимает Но зимой у него одни расходы, поэтому будьте готовы к тому, что он с вас три шкуры сдерет. Она замялась, явно не решаясь продолжить. И еще, Ян Александрович На вашем месте я бы все-таки держалась от этого дома подальше. Во всяком случае, зимой.
Ян, уже собравшийся уходить, воззрился на нее в недоумении. О чем она говорит? Там что, наркопритон? Заместитель главы вздохнула и отвела взгляд. Заинтересовался и Николай: он отложил в сторону формуляр и прислушался.
В общем, это нехорошее место, быстро проговорила Елизавета. Вы не подумайте, я не суеверная, но ведь всякое бывает Летом все нормально, но те, кто там ночевал зимой, иногда рассказывают странные вещи. А три года назад постоялец в Сосновом доме умер от сердечного
приступа. Тоже приезжал то ли на Новый год, то ли на Рождество. Наутро нашли его с таким лицом словно его что-то напугало до смерти. Поэтому Ну, вы там осторожней, ладно?
Услышав почти умоляющие интонации в ее голосе, Ян лишь пожал плечами.
Я тоже не суеверный, Елизавета Викторовна, ответил он и улыбнулся. Привидения меня не пугают, так что попытаю счастья у господина Черных. Как до него добраться?
Ян, ты же не всерьез?.. выпучил глаза Николай, без спросу перейдя на «ты».
Я люблю комфорт и одиночество, Николай.
«И не люблю суеверия», мысленно добавил Ян. Хотя, если быть честным перед самим собой, сколько в его решении от желания утереть нос этому навязчивому любителю экстрасенсов и Нострадамуса? В полном молчании он взял свернутый листок бумаги, куда Елизавета Викторовна вписала контакты домовладельца и, подхватив чемодан, прошествовал к двери.
Ян Александрович, окликнула она его, когда он уже готовился выйти за порог. Рядом с продуктовым церковная лавка, она все еще открыта. Возьмите там крестик на всякий случай.
* * *
Сосновный дом впечатлял. Двухэтажный особняк в отличном состоянии за высокой резной оградой, окруженный десятками высоченных сосен если Ян и мог получить удовольствие от пребывания в условиях пониженной цивилизованности, то предпочел бы что-нибудь подобное. Окна нижнего этажа уютно светились, бросая отблески на высившиеся у стен сугробы: как видно, хозяин уже поджидал будущего постояльца, решив не упускать возможности сократить зимние расходы. «Возьмите крестик», ха. Неужто у владельца церковной лавки настолько плохи дела, что требуют такого топорного маркетинга?
Калитка скрипнула, пропуская его во двор. К дому вели следы, быстро исчезающие под нескончаемым снегопадом: должно быть, Михаил Черных прибыл совсем недавно, не больше десяти минут назад. Ян прошествовал к входной двери и принялся искать кнопку звонка на заснеженной стене. Кнопки не оказалось: вместо нее, смахнув снег, удалось найти дверной молоток из ювелирной бронзы в форме головы какой-то горгульи. В памяти непрошенной гостьей всплыла «Рождественская песнь» Диккенса, и Ян, отгоняя от себя мысли, недостойные кандидата физико-математических наук, решительно ухватился за украшение. Удары о металлическую подложку прозвучали неожиданно гулко, как будто он ударил в пустую железнодорожную цистерну.
Дверь отворилась едва ли не раньше, чем стихло эхо последнего удара. Домовладелец оказался невысоким худым мужчиной лет шестидесяти, в выглаженном пиджаке и галстуке, с аккуратно уложенными седыми волосами. Левой рукой он опирался на трость, металлический набалдашник которой изображал еще одно страшилище вроде того, которое Ян видел на дверном молоточке. И как только этот человек успел столь быстро добраться до двери, если ему тяжело ходить?