Закатим пир по случаю
Знакомства и братания.
Скажите: будем свататься,
Пусть семьями идут».
Пришел домой Иванушка
Смурной, повесив голову.
Лягушка его встретила:
«Что, снова свет не мил?
Рубашка не понравилась»?
«Да как же! Была лучшая,
Но царь не унимается:
Тебя зовет на пир
И взять сказал родителей,
Чтоб сделать предложение
По форме, как положено».
«Ты без меня езжай,
Лягушка ему молвила,
Как стук да гром услышите,
Пусть гости не пугаются,
А сам беги встречай».
Ну что же, делать нечего,
Иван один отправился
И колкостей наслушался
От братьев и отца:
«А что же ты без суженой?
Раздумал к жабе свататься?
Тогда где суп лягушечий»?
«Ты думал, без конца
Нас будешь околпачивать?
Лапшу нам вешать на уши?
Хотел, чтоб на посмешище
Честным гостям, мы тут
Для земноводных родичей
Корыто приготовили,
Мух, комаров нахлопали»?
«Пословицы не врут:
Сколько ни вей веревочку,
Конец найдется! Видимо,
Она совьется в петельку
Придется за платком
Сигать до посинения»!
Вдруг молния за окнами
Сверкнула, пыль завьюжила,
Раздался стук да гром,
Посуда, звякнув, дрогнула
А на небе ни облачка!
У многих сердце екнуло:
Ох, не было б войны!
Кто поперхнулся, дернувшись,
Кто побледнел, кто съежился,
А кто под лавку
спрятался,
Кто обмочил штаны.
«Не надо беспокоиться!
И сам слегка опешивший,
Заголосил Иванушка,
Не бойтесь! То моя
Невеста непутевая
Лягушка к нам приехала
В корыте оцинкованном,
Видать. И вся семья».
Пирующие охнули,
Все загалдели, бросились
Смотреть, как устремляется
Иван к своей жене,
У окон плотно скучились.
Когда же прах рассеялся,
Что лошади оставили
На гаснущей заре,
Карета в виде устрицы,
Коней шестерка в яблоках,
Да кучер, да форейторы
Картина еще та!
Вот появилась девица:
Коса до пят жемчужная,
А очи изумрудные,
И, как коралл, уста.
Взглянула звезды вспыхнули,
Цветы склонили венчики,
Утихли псы, что лаяли,
Иван прирос к крыльцу.
Те в окнах тоже обмерли.
«Ну, здравствуй, она молвила,
Иван свет Емельянович,
Веди меня к отцу.
Я Василиса»! Медленно
Иван ее взял за руку,
Повел, и пир продолжился,
Как сваб, ходил черпак.
Невеста брата старшего,
Как смерть, сидела бледная,
А среднего вся красная,
Как кипяченый рак.
«Гляди, что жаба чертова
С костями гуся делает,
Сноха шепнула старшая,
В рукав сует. В другой
Напитки недопитые
Сливает потихонечку».
Тут заиграла музыка.
Притопнув вдруг ногой,
В круг вышла Василисушка,
Рукой взмахнула озеро,
Другой и гуси-лебеди
Поплыли по воде.
Вскочили гости сытые,
Пустились в пляс, как будто бы
Их ноги сами вынесли,
Забыли о еде.
Дворец залихорадило
От залихватской барыни,
Посуда и светильники
Ходили ходуном,
И даже сам царь-батюшка
Коленца так выписывал,
Что, рассмешив собрание,
Упал, не чуя ног.
Купчиха и боярышня
От зависти отчаянной
Совсем ополоумели,
Решили повторить,
Как Василиса сделала,
И рукавами мокрыми
Давай гостей забрызгивать,
Костьми давай сорить.
Одно крыло гусиное
Емеле в глаз заехало,
Царь-государь разгневался
И выгнал девок прочь.
Иван-царевич, пользуясь
Всеобщей суматохою,
За дверь украдкой выскочил,
Помчался во всю мочь
Домой. Нашел лягушкину
Одежку изумрудную
И сжег в печи ребячливо
Порыв его накрыл.
Хотя сверчок пронзительно
Визжал из-под завалинки:
«Нельзя, нельзя»! И кошечка
Хватала его за ноги,
Взволнованно вопив.
А у дворца тем временем
Мышами слуги сделались,
Кузнечиками лошади
И ускакали прочь.
Карета стала устрицей,
А Василиса в горлицу
Со стоном перекинулась
И устремилась в ночь.
К Ивану она в горницу
Влетела, села на руку:
«Напрасно ты, Иванушка,
Сжег кожу. Поспешил.
Три дня всего-то-навсего
Заклятье еще действует.
Три дня и жили б счастливо,
Любили б от души.
Вернуть меня надумаешь
Сотрешь три пары обуви
И три железных посоха!
За тридевять земель
Идти придется пешему!
Конечно, если свататься
Теперь не передумаешь,
Ведь мой отец Кащей»!
Сказав, в окошко прянула,
Лишь перышко оставила
На рукаве царевича
С бедой своей сам-друг
Сидел он опечаленный.
«Как так»? напрасно спрашивал,
В ответ лишь сердца бедного
Кудахтающий стук.
Часть третья. Царевич
Узнав о том, что выступил
Иван в дорогу дальнюю,
В сердцах велел царь-батюшка
Заставы запереть,
Но для влюбленных, солнышко,
Запреты не препятствие,
А на Руси тем более:
Нам легче умереть,
Чем сдаться. И решение
Найдется виртуозное,
Коли задача трудная
И силы неравны.
Чем выше заграждение,
Тем русским интереснее.
Чем больше недруг бесится,
Тем веселее им.
Иван-царевич вывернул
Тулуп на леву сторону,
На сапоги сафьянные
Онучи накрутил,
Платком закутал голову,
Другим пониже пояса,
Согнулся весь, скукожился,
Прикинулся немым
И вышел с богомолками
Им царь дал послабление.
Велев казнить охранников,
Емеля затужил.
Не пил одну лишь горькую,
Не ел слегка закусывал,
Не спал чуть-чуть задремывал,
Лицо слезами мыл,
А в слуг кидал предметами.
Лишь нянька Пантелеевна
Была к нему допущена,
Но
и ее пилил:
«Пока ты, дура старая,