Хорош, придраться не к чему!
Ну что ж, стрелу вытаскивай,
Бери меня за пазуху
И к батюшке неси».
Иван в ответ: «Ну, помнится
Семейное предание
Про щуку говорящую
И разны чудеса,
Но чтоб жениться! К осени
Родятся головастики?
Да засмеют, затюкают
И царство, и отца»!
«Судьба такая! молвила
Лягушка нежным голосом,
Но если не откажешься,
Все будет хорошо»!
Поверил ей Иванушка,
Имел он сердце мягкое,
И вскоре вместе с суженой
Он во дворец пришел.
«Ну, наконец-то», радостно
Все кинулись в объятия.
Потом смеялись, плакали
И пили до утра
В сердцах хотел царь-батюшка
В окно лягушку выкинуть.
Кричал, что не считается,
Что это не игра,
Что свадьбы он не вынесет,
Лишит наследства царского,
Не даст благословения,
Что только через труп
А сын твердил настойчиво:
«На свете нет случайностей,
Кто нужен нам, останется,
Ненужные уйдут».
Царь, скрепя сердце, выдавил:
«Тогда даю задание!
Не сможет его выполнить
Суп из нее сварю.
Пускай невесты к завтраму
Хлеб испекут-состряпают,
И кто хозяйка лучшая,
Я поутру сравню».
Иван-царевич выскочил
С лягушкой, как ошпаренный,
Пришел домой и голову
На руки уронил.
«Ну, не грусти, Иванушка,
Она сказала ласково,
Все утром образуется,
Иди ложись, усни».
Иван ее послушался,
Лег спать. А в полночь лунную
Лягушка оземь хлопнулась,
Проговорив: «Оп-ля»!
И превратилась в девицу
Красы неописуемой,
В перстнях, монистах, кружеве,
Шелках и соболях.
Царевна! Без сомнения!
Раскрыв окно и выглянув,
Она в ладоши хлопнула
И, звездной пыли горсть
Поймавши, в миску кинула.
Сваляла тесто, шлепнула
И у печи поставила.
Когда же поднялось,
Еще туда и плюнула!
Потом она добавила
Чешуйки с крыльев бабочки,
С улитки перламутр.
Взяла у мышки семечки,
Орешки дали белочки,
И напоследок клюковку
Принес ей майский жук.
Наутро диво-дивное
Проснувшийся от запаха
Чудесного Иванушка
Увидел на шестке.
Покрытый весь узорами
И хитростями разными,
Украшенный присыпками,
Лежал на рушнике
Хлеб красоты невиданной.
«Ай да лягушка, умница»!
Иван-царевич радостный
Примчался во дворец.
Там ждали с нетерпением,
Чтобы начать трапезничать.
Нахмурившись, царь вымолвил:
«Явился наконец!
Судить буду по-честному:
Хлеб подадут инкогнито.
Иди, свою лепешечку
На кухню отнеси.
Сварганил сам, наверное?
Или купил у пекаря»?
Все прыснули и замерли:
На блюдах хлеб внесли.
С лицом серьезным батюшка
От всех хлебов попробовал
И повара французского
Хотел казнить сперва.
«Вот
как месье продажное
Умеет печь фактически!
А у меня на завтраки
Такая вот ботва!
На псарню! Нет! Вот эти два
Скормить тотчас предателю».
Тут старший сын как вскинется:
«Так он его и пек»!
И средний сын покаялся:
«Прощенья просим, батюшка!
Мне тоже для надежности
Хлеб продал ваш Жакоб».
«Так значит третий хлебушек,
Что жаль крушить, разламывать,
Что есть только по праздникам,
Лягушка испекла?
А я решил французишка:
Так вкусно и изысканно
У нас никто не сделает!
Иван, твоя взяла!
И все ж для закрепления
Второе дам задание:
Пусть ваши рукодельницы
Рубашки мне сошьют.
С утра добро пожаловать!
А чтоб по справедливости,
Солдат приставить с ружьями.
Пусть караул несут»!
Иван-царевич сумрачный
Пришел домой. Кручинится.
Ему лягушка: «Ванюшка!
Неужто хлеб был плох»?
«Хороший! Восхитительный!
Но повелел царь-батюшка
Рубашку сшить нарядную
И, чтоб застать врасплох,
Прислал вот соглядатаев».
«Ну, не тужи, не мучайся,
С солдатами мы справимся.
Ложись же почивать.
К утру все будет сделано».
Спать не хотел Иванушка,
Хотел он за лягушкою
Тихонько наблюдать.
Когда в окошко горницы
Луна взглянула ясная,
Лягушка наземь шлепнулась,
Проговорив: «Оп-ля»!
Оборотившись девицей,
Она в ладоши хлопнула,
И снился сон солдатушкам,
Как будто они бдят.
Ивану то же самое.
Красавица тем временем
Через ушко игольное
Поймала луч луны.
Внизу две мышки шустрые
Тянули нитку лунную
К веретенам. Те начали
Вертеться, как вьюны,
Накручивать, наматывать.
Семь паучих усидчивых
Соткали ткань воздушную.
Потом явился рак
И покроил уверенно.
Царевна снова хлопнула
В ладоши и за вышивку.
А делала вот так
Неслыханно, невиданно:
Она в ушко игольное
Лучи ловила звездные
Каких ни есть цветов.
Игла, как рыбка, прыгала:
Кольнет разок и веточка,
Кольнет другой соцветие,
И все узор готов!
Светало. Стайка ткачиков
Впорхнула и волокнами
Льняными, очень прочными
Рубашку сшила вмиг.
А девица-красавица
На свою шкурку дунула,
В лягушку перекинулась
И на окошко прыг
Проснулись все и ахнули:
Вот это рукоделие!
И во дворец сконфужены
Отправились на суд.
Царь караул поспрашивал,
Помог ли кто невестушкам,
Услышав «нет», скомандовал:
«Рубашки пусть внесут»!
Взяв первую, нахмурился:
«В ней только в бане париться»!
Вторую взял презрительно:
«Ну, этой мыть полы»!
А развернув лягушкину,
Окаменел, зажмурился.
«В такой рубашке разве что
На свадьбы и пиры!
Нет, в ней меня схороните,
Боюсь испачкать пятнами.
О свадьбе, кстати. Вечером
С невестами вас жду.