Я не представлял и обратился к «интерфейсу». Тот не подкачал.
Конфирмация обряд первичного родового посвящения и испытания стихией для детей магов. Маг погружается в стихию своего клана, и если та помогает ему освободиться, маг получает возможность совершенствоваться дальше в академии либо с индивидуальным наставником и принять печать клана. Детей магов Воды связывают и бросают в воду, детей магов Земли зарывают по горло в землю, детей магов Воздуха бросают со скалы
Я сморгнул буквы и поёжился, вспомнив свою «конфирмацию», даже две. Да, пожалуй, Авелла права насчёт несчастных детей. Гореть живьём то ещё удовольствие.
Можно подумать, детям Воздуха легче, опять встряла Талли.
О, ну их же ловят, опять улыбнулась Авелла, и опять мне. Впрочем, она тут же посерьёзнела и заговорила уже не таким беззаботным тоном: На самом деле я хотела принести извинения. Официальные извинения рода Кенса за моего брата, Зована.
Я недоумевающе заморгал, потихоньку проникаясь ужасом от мысли, что за всю беседу не сказал толком ни слова, если не считать имени и попытки солгать насчёт рода. К счастью, в это время принесли еду, и у меня появилось несколько секунд на размышления, пока наш официант расставлял тарелки с золотистыми кусками мяса, ещё шкварчащими.
Что сказать Авелле?! Может, что погода хорошая? Вдруг она тогда опять улыбнётся? Она так прекрасно улыбается Так, стоп, что она говорит о брате? Какой такой брат?
Авелла была чудом. Ей, казалось, и не нужно было, чтобы я что-то говорил. Она легко прочитала недоумение по моим глазам и улыбнулась смущённо, заправив за ухо прядь волос.
Зован толкнул вас на рынке,
сказала она. Он бывает груб и невоздержан
Я бы тоже злилась, если бы мой папаша после смерти матушки привёл в дом женщину из клана Воздуха! Талли поняла, что огрызаться бессмысленно, и попробовала жалить. С тем же результатом: Авелла звонко рассмеялась, благопристойно прикрыв рот ладошкой.
Да, конечно, это сыграло роль, вы очень проницательны! Тут она даже удостоила Талли беглого взгляда. И тем не менее такое поведение непростительно. Зован искренне раскаивается в своём поступке. Мой отец и моя мать уверяют вас в своём полнейшем расположении и приглашают в гости. Мы ужинаем в десять, можете прийти в любой день и взять с собой друга или друзей. Я буду рада видеть такого интересного собеседника.
Исходи последняя фраза из других уст, я бы не задумываясь решил, что меня подкалывают, но Авелла была сама искренность и открытость. К тому же она потянулась ко мне, и я ощутил её прикосновение на своей ладони. Мимолётное. Когда же я опустил взгляд, рядом с моей рукой лежала белая визитная карточка с витиеватой надписью, разобрать которую с ходу у меня не получилось. А когда я вскинул голову, Авелла уже поднималась.
Большое спасибо за то, что не прогнали, сказала она, изящно поклонившись сначала мне, потом Талли. Спасибо за беседу, и надеюсь увидеть вас ещё. Вы ведь поступаете в этом году?
Сам не знаю, что заставило меня ляпнуть: «Да!» Авелла в ответ ещё раз улыбнулась и упорхнула прочь, растворилась в сиянии дня, как бесплотный дух. Прекрасный бесплотный дух.
В жизни не встречала такой бездарной, искусственной, напыщенной куклы, процедила сквозь зубы Талли.
Натсэ, которая за всё время разговора никак себя не проявила, молча подняла кружку и сделала хороший глоток. Так, будто полностью соглашалась со словами Талли.
Талли хотела было ещё что-то сказать, но тут во второй раз за день у меня над ухом раздалось:
Партрэт! Мыдалйон. Заказ.
На стол передо мной брякнулся золотой медальон. Я посмотрел на художника, про которого совсем забыл.
Он ощерился на меня и протянул руку:
Харашо.
Я пожал ему руку и почувствовал в широкой и грубой ладони тёплый пластик своего смарта. Иногда я не тормоз. Мне хватило ума после рукопожатия быстро сунуть руку в карман. Потом я взял медальон и открыл его. И не поверил глазам.
В левой части находилось изображение моей сестрички. Здесь было всё: и её веснушки, которые почти исчезли из памяти, и озорной взгляд, и детское, но приготовившееся стать взрослым лицо. Нет, художник явно работал не из-под палки. Портрет вышел настолько лучше фотографии, что даже и сравнивать смешно. И почему такой мастер сидит на рынке? Что, в этом мире нет такого понятия, как искусство?
Со второй половины медальона на меня смотрела внезапно Талли. Здесь тоже было всё: и надменность, и самоуверенность, и вызов, и авантюрность. Но ведь он видел её всего лишь какой-то миг! Как?!
Чего там? заинтересовалась Талли.
Ничего. Я защёлкнул медальон и повесил цепочку на шею. Личное.
Не думай, что я буду платить за это «личное», пригрозила Талли.
Вот же ж! А ведь правда, про деньги-то я только сейчас подумал. Блин Как выкручиваться? Учитывая то, что навык «выкручивания» у меня отсутствует как таковой.
Дэнги нэ нада, взмахнул рукой художник. Нэ платы.
Почему? удивился я. Денег у меня, конечно, не было, но за художника было обидно. Такая работа стоила денег, и немалых.
Патаму, загадочно ответил художник и удалился, сутулясь и волоча ноги. Я проводил его взглядом.