Что еще за девы?
Звенислава ну, та самая И еще Добровоя с выселок. Она тоже умная. Только страшная!
Что? Что ты сказал? Страшная? Михайла захохотал в голос. Запомни, умник. Не бывает страшных дев. Бывает мало Впрочем, рано тебе еще о спиртном.
Хмыкнув, сотник поднялся на ноги и подошел к окну. Уж, конечно, уряднику Велимудру, коему едва-едва пошло четырнадцатое лето, о спиртном еще думать рано. Как и самому Мише, коему не так и давно стукнуло семнадцать Хоть он и выглядел старше своих лет. Зеленые, как у матушки, боярыни Анны Павловны, глаза смотрели жестко, цепко, создавая образ весьма недоверчивого и хмурого парня, чему способствовал и раздвоенный ямочкой упрямый подбородок как у покойного отца. Губы, правда, еще остались почти что детскими, пухлыми, зато растительность на лице полезла уже давно. Светлая небольшая бородка, усы мозоли на нижней челюсти, натертые подбородочным ремнем из-за постоянного ношения шлема. И еще мозоли, набитые упражнениями на костяшках пальцев. Вечные синяки и царапины, постоянный, несмотря на ежедневные купания, запах пота, въевшийся в войлочный поддоспешник
Семнадцать лет Это здесь семнадцать, этому, так сказать, телу Впрочем, не только телу тут имел место быть симбиоз. Средневековый мальчишка из села Ратного и вполне себе матерый мужчина, управленец из высших слоев, бывший депутат Госдумы (и много кто еще) Михаил Андреевич Ратников из города Санкт-Петербурга, перемещенный силой науки в тело юного отрока. Раньше это как-то напрягало (не только других, но и самого Михаила) уж слишком мудро рассуждал и действовал двенадцати-тринадцатилетний пацан, ну, а теперь, когда семнадцать, а по виду и все двадцать, уже не так напрягает, чего ж
Что и говорить, адаптация прошла успешно, однако ж с тех самых первых пор появилась у Михайлы привычка к внутренним монологам или диалогам с язвительным Михаилом Андреевичем, иронично обращающимся к Мишке «сэр Майкл». Зачастую Мишка легко побеждал Михаила Андреевича Ратникова, и тот на некоторое время как бы засыпал, но когда выпадала спокойная минутка, мысли, отнюдь не детские, начинали литься многоводной рекою, захватывая сознание безраздельно.
Кроме самого Миши, таким вот «перемещенным» еще был Тимка, Тимофей Кузнечик, а еще сгинувший (скорее всего, вернувшийся обратно в свое тело и время) боярин Журавль, отец Тимки Дамир (может быть) и тоже может быть братец Тимофея Юрий, и поныне проживающий в землях боярина Журавля, где после исчезновения боярина стало твориться что-то не очень понятное. Кто-то что-то крутил, мутил воду зачем? Для чего? И кто этот «кто-то»? А может, и показалось все К слову, Юрий прямым родичем Тимофею не был, но два боярина Сан Саныч Журавль и Данила-мастер были дружны с самой юности и почти никогда надолго не расставались, так что и Тимка почитал сына Журавля за старшего брата. Да их частенько так и называли промеж собой Старший и Младший.
Так, Велимудр! Младших в Ратном опросить! Что они о Хвале и об этом, как его
Белян, господин сотник!
о Беляне скажут. Умели ли плавать, могли ли в болоте утонуть, да и вообще как к делу порученному относились и по жизни как? В таких вопросах
все важно! Долго не тяни, в свободное от службы время сделай.
Могу спросить, господин сотник? встав, Велька выпятил грудь, видать, хотел спросить что-то такое, не очень дозволенное. Не пакость, конечно, но
Ну, изволь спрашивай.
Могу себе помощников взять? Рыжий скромно потупил взор. Чтоб быстрее.
Дружка своего, Ермила, попроси. Думаю, не откажет.
Да нет, надо бы кого из Ратного Ну, с ближних выселок хотя бы. Чтоб всю мелочь знали.
Ага, усмехнулся Михайла. Небось, у тебя и на примете кто есть? Такой вот знающий
Да дева одна, Звенислава Ну, которая в Царьграде
Помню я Звениславу умна.
Сотник прищурился: вот, оказывается, чего этот рыжий пройдоха скромничал! Небось, понравилась девка А что? Красивая, умная Правда бесприданница. Да и семейство увы
Ладно, зови, коль дед Коряга ее отпустит
Так вы бы, господин сотник, того Спросили бы деда!
«Нет, вы слышали, сэр Майкл? Вот уж поистине наглость второе счастье. Прогнать его, что ли? Пущай сам с дедом сговаривается С другой стороны, дед его пошлет, черт тот еще! А Звенислава девочка и впрямь умная. Как она тогда знаки подавала на пути из варяг в греки. Височные кольца подкидывала бусины дреговичские, весточку подавала догоняющие на верном пути. Умная, да, но несчастливая. Дед Коряга ее в черном теле держит, ни на покос лишний раз не отпустит, ни на праздник какой. Да и вообще, как бы не продал заезжим купцам! Может ведь и продать, в своем праве глава семейства, большак. Скупа на радости у Звениславы-Звеньки жизнь Так пусть хоть немного развеется, надо ее потихоньку к общественным делам привлекать. Опять же, заступник какой-никакой появится рыжий»
Ладно! Записку деду отпишу. Сам же и отнесешь!
Слушаю, господин сотник!
Ух, как обрадовался парнишка! Как засиял, как дернулись, колыхнулись рыжие непокорные вихры!
Пойдя к полке с «хохломской» посудой, Миша протянул было руку к стопке желтоватой бумаги с собственной ратнинской мельницы, да передумал. Чай, не князю письмо, дед и берестой обойдется!