Если и побывали тут чужаки, то Искать следы на мятой траве, после того как там прошло стадо Ну-ну! Много отыщете.
Ой, ромашка наклонившись, Звенислава подобрала сорванный кем-то цветок. Несколько лепестков оказалось оторвано, верно, пастушки гадали. На суженую? Бог весть Вряд ли возраст уж больно юн. Хотя Самой погадать, что ли? Было бы, на кого
Там вон малинник примят, обратила внимание Добровоя. Верно, бежал кто-то
Так Белян и бежал. К речке.
А зачем ему малинник мять? Ягод поесть захотелось? Хм ну, может, и так
Девушка сорвала с куста блекло-красную ягоду, пожевала и выплюнула:
Тьфу! Недозрелая
Так же вот, шеренгой, зашагали дальше к болоту.
Какая-то телка могла туда забрести, вслух предположил рыжий. Пастушонок как его?
Хвал.
Да, Хвал Хвал заметил побежал да и сгинул в трясине! Пока второй купался на голову свою.
Покачав головой, Звенька сверкнула глазами:
Ой-ой-ой! Не больно ли подозрительно? Оба пастушка и сгинули. Один в реке, другой в трясине. Собака еще куда-то пропала
Так, может, и собака в трясине? снова предположил Велимудр.
Войка скептически скривилась:
Ага! Как же! Так собака в трясину-то и пойдет! Разве что за кем-то
Так за коровой же! Ну, или за Хвалом.
И все ж подозрительно, чтоб собака
Ладно, Глузд, ступай. А ты, Вель, останься. С тобой мы еще договорим. Да ты садись, не стой уже.
Ратнинский сотник Михайла-боярич заслушивал часового у себя в замке, в Михайловом городке, где все было сделано так, как сотник того хотел, чтоб было красиво, удобно и вместе с тем величественно.
Задумал все Миша, а воплотил в жизнь старшина плотницкой артели Кондратий Епифанович по прозвищу Сучок, мастер от Бога, вместе с помощником, родным своим племянником Питиримом (в просторечии Пимкой, или просто Швырком). Они вот с артельщиками-плотниками и выстроили здания для управления в Михайловом городке, а по сути на выселках, в воинском лагере младшей стражи. Собственно, так выселки и прозвали, еще в те, не столь уж и далекие времена, когда парень не был сотником, однако уже имел невиданный для подростка авторитет. Нынче же, с Мишиной подачи, считалось, что «сей малый городок назван в честь тезоименитства духовного пастыря нашего иеромонаха Михаила, в успении вошедшего в сонм праведников, стоящих пред Горним Престолом».
«Хоромы» вышли ничуть не хуже боярских, а может, даже и княжеских. Строили хорошо, с размахом, чтобы можно было совет созвать, пир устроить, да еще было где писарей посадить, и казну держать, и с возвышенного места приказы объявлять. С высокого, почти что княжеского, крыльца. Так и задумано было на крыльце сразу видно бывает, кто из бояр к князю ближе, а кто дальше. Когда князь по каким-то торжественным случаям на крыльце восседает, то бояре на ступенях стоят ближние повыше, остальные пониже.
В сенях устроили большие окна, не только для света, но и для воздуха, иначе на пиру так надышат, что в волоковые окошки этакий дух не пролезет! На ночь и в непогоду окна закрывались ставнями. В сенях располагалась «прихожая», а следом горница сотника, так сказать рабочее место для всяких «бюрократных дел», с коими Михайла управлялся не один, а с целым «взводом» писцов во главе со старшим Ильей, дальним своим родственником.
Все кругом блестело чистотой и казенным комфортом: выскобленный до белизны пол, покрытый четырехугольным светло-серым войлоком с красными узорами. Бревна сруба скрывали гладко струганные доски светлого дерева, дощатый потолок был тщательно выбелен, правда, местами прокоптился уже от свечей, однако все равно в парадных сенях было непривычно светло.
Посередине, прямо на войлоке, стоял длинный стол, накрытый белой льняной скатертью, а вокруг стола двенадцать
резных полукресел из ясеня и граба. На стеллажах виднелась парадная, раскрашенная под хохлому посуда.
На столе, между двумя пятисвечниками, имелся поднос, тоже раскрашенный под хохлому, на котором стоял кувшин с квасом и лежал небольшой ковшик. Все это придавало помещению яркий, праздничный вид, а отсутствие стоящих вдоль стен лавок и сундуков добавляло простора чем Миша и пользовался: любил, когда думал, ходить. Сейчас, впрочем, не ходил уселся в кресло, усадив пред собой Вельку.
Ну, давай-ка еще разок Еще раз тебя выслушаю может, что-то новое уловлю, так оно частенько случается, сотник усмехнулся и тут же похвалил: Что быстро все организовал молодец! А вот за покос хвалить не стану осмотр кое-как провел.
Так ведь, господин сотник! огорченно подскочил Велимудр. Мы ж сразу, как коров услышали, на пастбище побегли. А там пастушонок мертвый
Ладно, ладно, не дергайся Квасу вот испей Вкусен, квасок-то! Особенно в такую-то жару Побегли они Ишь ты Значит, думаешь, второй пастушок от страха в лесу спрятался?
Или в трясину попал!
Или в трясину Собаки вот нет да, Миша потянулся к кувшину. Значит, и впрямь в болоте Ладно. Завтра поутру заново все поглядим, на свежую голову Ну, как квас?
Вкусен, господин сотник.
То-то! Говоришь, о пастушатах мелочь лучше расспросить? Молодец, сообразил.
То не я, отрок неожиданно сконфузился. То девы подсказали.