Кусок в горло не лезет, честное слово.
Это от избалованности, заметила Татьяна Иосифовна. Ты не знаешь цену сухой горбушке.
Вы бы радовались, что мое поколение обошлось без этого, ответила Соня. А вы как будто злорадствуете.
Я говорю горькую и нелицеприятную правду. И мало кто любит ее слушать.
Соня вздохнула и отрезала кусочек мяса. Лидочка видела, что Сонечка голодна и с удовольствием умяла бы всю тарелку, но она сама загнала себя в роль несчастной подруги, лишившейся аппетита.
А кто чайник поставит? спросила Татьяна Иосифовна. Лидочка привезла торт, и он уже почти разморозился.
Соня поднялась и спросила:
А где чайник?
Синий чайник стоит на плите. Милостями Лидочки даже растворимка появилась в нашем доме.
Сонечка пожала крутыми плечиками и направилась на кухню. Татьяна Иосифовна спросила Лидочку:
Вы мне рассказали по телефону о шкатулке. Может, вы сможете ее описать?
Разумеется! сказала Лидочка. Эта история началась еще до войны. Моя бабушка дружила с вашей мамой.
Я знаю, знаю! радостно ответила Татьяна Иосифовна. Я даже нашла ее фотографию. Соня, достань альбом. Вон там, на стеллаже. Правее, еще правее. Ну что же ты, слепая, что ли? Синий! Вот именно. Спасибо.
Соня уселась на свое место, а Татьяна Иосифовна раскрыла старый, переполненный наклеенными, а то и просто вложенными фотографиями, альбом. На первой странице оказалась групповая фотография, судя по одежде тридцатых годов.
Вот моя мама, а рядом ваша бабушка, Лида. Мне же мама все рассказывала. Я сама плохо помню вашу бабушку, но мама рассказывала. И я сразу узнала. Я поэтому и вас сразу узнала.
На глянцевой, чрезвычайно четкой фотографии так и представляешь себе покрытый черным платком, согнутый вперед торс фотографа, как бы приставленный сзади к деревянной, на ножках коробке с пирамидальной гармошкой объектива, была изображена группа людей на фоне фонтана и пальм. Группа состояла из нескольких обритых либо коротко остриженных мужчин в белых сорочках и светлых мятых брюках, возлежащих у ног легкомысленно хохочущих девиц в сарафанах и панамках. Все эти люди излучали жизнерадостность и беззаботность.
Тридцать пятый год, сообщила Татьяна Иосифовна. Мало кто из них протянул больше двух лет.
Это точно ваша бабушка, сказала Соня, показав на молоденькую Лидочку, стоявшую в обнимку с бровастой, пышной, чернокудрой красавицей.
Правильно, согласилась Татьяна Иосифовна, а рядом моя мама. Меня же, как всегда, оставили в Москве.
А я думала, что вашего папу в честь Сталина назвали, разочарованно произнесла-протянула Соня. А он получается старше.
Нет, когда папа родился, никто не подозревал о том, что один грузинский бандит станет освободителем человечества. Поэтому моего папу назвали так в честь одного плотника.
Плотника? удивилась Соня. А почему плотника?
Такая была специальность у папы Христа. Иисуса Иосифовича. Поняла?
Ах, я совсем забыла, Соня покраснела, даже круглый носик покраснел. Особенно покраснели щечки казалось, что их незаметно помазали свеклой.
Тогда считали, сказала Лидочка, что с вашей мамой, с Маргошкой, ничего не случится. Она имела большие заслуги перед партией Лидочка, произнеся эту формулу, сделала осторожную паузу, опасаясь, что вызовет вспышку гнева у диссидентки, но
Татьяна Иосифовна лишь послушно склонила голову. И ее муж, ваш папа, занимал большой пост.
Это никому не помогало, сказала Татьяна Иосифовна. Сталин с наибольшей яростью уничтожал старые ленинские кадры.
Она вздохнула. Сонечка, как дитя другой эпохи, не подумав, произнесла:
Что Сталин, что Ленин один сатана.
Ах, что ты понимаешь! вздохнула Татьяна Иосифовна.
Сонечка и в самом деле ничего не понимала.
Моя бабушка, сказала Лида, оставила у Маргошки шкатулку с археологическими находками и дневниками деда. На время. А потом началось
И всех арестовали? спросила Соня.
Не сразу, ответила Лидочка. И это долгий рассказ.
Человеческие судьбы всегда долгий рассказ, подтвердила Татьяна Иосифовна.
Все эти годы в нашей семье сохранялась надежда, продолжала Лида, что шкатулка с находками и документами хранится где-то в вашем доме. Ведь Маргарита, как я знаю, даже чувствуя опасность ареста, уговаривала мою бабушку не брать у нее шкатулку. Потому что она хранит ее в безопасности.
Она не смогла сохранить не только себя, но и меня! с осуждением заметила Татьяна Иосифовна.
Господи, какая тайна! Как интересно, прошелестела Соня.
А поэтому вы можете понять, что мы никогда не теряли окончательно надежды, сказала Лидочка. Ведь так хочется надеяться.
А какая это была шкатулка? спросила Татьяна Иосифовна. Если она была в нашем доме, то я бы запомнила, я помню все мамины вещи.
Вряд ли Маргарита увезла эту шкатулку в тюрьму или в ссылку.
Но она могла выкинуть все вещи, а шкатулку использовать как ящик, предположила Соня. Лидочка давно допускала такой вариант и огорчилась тому, что, помимо нее, так же думает посторонний человек.
У меня есть ее рисунок. Моя мама сделала его по памяти.
Лидочка достала лист, сложенный вчетверо.