Сон меня одолел только под утро, когда сумерки начали рассеиваться. Но тогда же пришлось и подниматься. Жанна пекла каравай, а я отправился к морю. Кер-Ис не поднялся со дна. Глупая легенда. Но где же Танги?
Я снова зашел к Маргарите, но домой племянник так и не вернулся. Не был Танги и у Эдуарда. Где он провел ночь? Где он теперь? Мы кинулись на поиски. Но мальчишки не было на острове, как и его лодки. Несколько суток, не переставая, днем и ночью мы искали Танги всей деревней. Хотя всё было и так ясно.
На седьмые сутки, бродя по краю острова, я обнаружил щепки, которые принесло море и выплюнуло на берег. Взяв одну из них, я увидел знакомый вырезанный символ. Две рыбы, чьи пасти касались хвостов друг друга. Так украшал свою лодку Танги. Вот оно, подтверждение его верной гибели. Я неосознанно провел пальцами по деревяшке.
Танги Значит, презрев надвигающийся шторм, ты всё-таки отправился искать затонувший город. Глупый, никому не нужный поступок. Но если ты не пощадил себя, почему ты не пощадил нас всех? Как же мне теперь жить, не видя больше твою озорную улыбку, твои светло-серые глаза, не слыша твой голос, похожий на рокот моря? Танги
Мне стал безразличен день, я его больше не отличал от ночи. Они слились друг с другом, превратившись в серые, безымянные сумерки, и я теперь продирался сквозь них, утратив чувствительность к холоду.
Я отнес щепку старосте. Он нисколько не удивился. Лишь вскинул брови, когда я попросил забрать деревяшку себе и, плюнув на окружающих, кто бы мог это видеть, положил ее в нагрудный карман, возле сердца, как самое дорогое сокровище.
Это всё, что осталось от тебя, Танги. Щепка с рыбами. Не видя никого перед собой, я хотел снова вернуться на берег. Мне было спокойнее возле твоей разбитой лодки. Я желал тебя оплакивать, ощущая, как рвались невидимые струны, как внутри всё перемешивалось и жевалось. Будто прежние чувства, какие я только знал, попадали под жернова невидимой мельницы и превращались в отвратительный гуляш непонимания и боли.
Староста окликнул меня, и я знал, зачем.
- Проэлла по Танги, - я с трудом произнес это, не давая заговорить ему. В ушах рокотало море, и я не желал слышать человеческий голос. Остров опустел, так почему тут еще есть люди?
- Сегодня, - кивнул староста, и я отправился выполнять ненавистный мне долг.
То, что Танги погиб, уже знала вся деревня, но я, соблюдая ритуал, должен был зайти в каждый дом, где жили родственники племянника, и сообщить им это.
- Ставлю вас в известность, что сегодня проэлла по Танги!
Лживые, искусственные похороны того, кого никогда не отдаст море. Сколько домов я обошел? Двадцать? Тридцать? Здесь все родственники друг друга, пусть и дальние. Море успокаивалось, спускалась ночь, когда я, наконец, подошел к дому Маргариты. По обычаю, я должен был сначала тайком заглянуть в окно, чтобы увидеть, как она хлопочет по хозяйству, и лишь после этого три раза постучать по стеклу.
Когда я зашел внутрь, сестра стояла посреди кухни, безвольно опустив руки. Она знала, что я скажу. Эту фразу знает каждый житель нашей деревни.
- Этим вечером у тебя проэлла, мое бедное дитя!
Сообщив это, я тут же вышел, чтобы не видеть приготовления, а дом заполонили причитающие и плачущие соседки. Я не хотел видеть, как стелят на стол белоснежную скатерть, как складывают крестом два полотенца и кладут
поверх них две церковные свечи, связанные в виде распятия - образ покойного, как наливают в тарелочку святой воды и оставляют веточку самшита. Чем громче вопли и рыдания, тем лучше. Соседки старались, и порой в их криках было столько фальши, что мне было противно это слушать. Но я не мог уйти.
- Помнишь, мать-то Маргариты, покойница София, говорила, что когда Танги родился, то луну заволокли тучи. На роду ему было написано или утонуть, или быть повешенным
Я обернулся и с ненавистью посмотрел в лицо одной из кумушек, которая так увлеченно рассказывала байки зевакам. Не выдержав моего наполненного бешенством взгляда, она смолкла и пошла в дом.
По моим расчетам, на лавки вокруг стола уже ставили зажженные свечи, а это значило, что погребальное ложе готово. Дом заполняли родственники покойного, кто-то читал молитвы, а я, равнодушный ко всем ритуала мира, бессмысленно смотрел в холодную тьму.
Вопль ужаса заставил меня очнуться от мыслей.
- Горит, горит!
Из дома начали выскакивать люди, повалил дым. Кто-то кинулся за ведрами, и я тоже. Расталкивая паникующую толпу, из обрывков фраз я понял, что свеча на лавке коснулась траурной скатерти, и та вспыхнула. Дурной знак. Это значило, что душа Танги не отправится ни в ад, ни в рай. Он застрял между мирами, злые духи не желают отпускать его.
Несколько ведер с водой помогли потушить стол, огонь не успел перекинуться на стены, и, к счастью, никто не пострадал. Только в пламени растаяли скрещенные
свечи, символизировавшие тело покойного, которое так и не успели отпеть.
Ночь я провел на берегу, возле щепок, глядя на липкую черную тьму и слушая клокочущее море.
========== Часть 3 ==========
Соседки причитали недолго. Неделя, две, и стали забывать о Танги, о его неупокоенной душе, застрявшей в море. Маргарита постоянно молилась, но едва ли это могло помочь глупому мальчишке, а я дни и ночи думал о том, как же спасти его. Моя злость на Танги ушла в песок. Как я мог малодушно ненавидеть его за совершенную ошибку, если мальчишка сам наказан за нее больше, чем кто-либо мог ему пожелать?