Каждый вечер я приходил к морю. Жанна говорила, что морщины на моих щеках стали глубже, но какое мне было до этого дело? Я прислушивался к ветру, надеясь распознать знакомый голос. В деревне стали поговаривать, что я сошел с ума. Кумушки шептались, качали головами. Мужики при встрече со мной отводили глаза. Но я не мог предать Танги. Что-то внутри мне говорило, что я смогу ему помочь, и я желал это сделать, чего бы мне это ни стоило.
Прошла весна, кончилось лето, но ни разу Танги не дал знать о себе. И всё равно я приходил к морю. Я не терял надежду, угадывая, как это, наверное, трудно, слабой, хрупкой душе пробить толщу воды и вынырнуть на поверхность. Буря ли бушевала, или море охватывал штиль, в жару и холод я сидел на валуне, не спуская глаз с темного горизонта и держа в руке щепку с рыбами. В любую погоду я нес свою добровольную службу.
В одну из ночей перед первым ноября, когда все крестики проэллы, собранные за год, отправляют на кладбище, наконец мои старания увенчались успехом.
Сквозь рокот волн я услышал знакомые ноты. Танги Это он звал на помощь. Я вскочил с места и кинулся в море. Я шел по колено в воде на зов, пока не увидел перед собой сотни мужчин и женщин с хвостами рыб. Голос Танги тонул в их жалобном гуле, но я напряг зрение, стараясь в эту лунную ночь отыскать его.
- Танги! - казалось, мой зов понесся к самому горизонту, и через минуту я почувствовал, как чья-то рука хватает меня за штанину. Его рука.
- Дядя!
Это был он. Вот только не загорелый и веселый, каким я знал его, а бледный, исхудавший, с огромным рыбьим хвостом вместо ног. Я опустился на колени и, не в силах себя сдерживать, прижал его к груди, беспорядочно целуя щеки и лоб. Я не смел касаться губ, чтобы не оскорбить.
- Дядя, спаси меня. Я знаю, ты меня любишь, я видел, как ты приходил на берег каждую ночь. Освободи мою душу!
Танги плакал. Я никогда не думал, что увижу его таким. Из его светлых глаз текли капли моря. Не утратившие силу руки сжимали меня, и я не знал большего счастья, чем чувствовать рядом с собой своего застрявшего между мирами племянника.
- Я готов. Что нужно? - я не думал. Я всё решил еще тогда, когда впервые сжал в ладони щепку с вырезанными на ней рыбами.
- Согласись занять мое место, и тогда моя душа отправится в иной мир. Но, - Танги отпрянул и посмотрел в лицо мне, - но ты останешься тут. Пока никто не согласится помочь тебе.
Я видел, как он боролся, как разрывался между стремлением освободиться и осознанием, что спасение его души принесет мне гибель. Я провел ладонью по его волосам, улыбаясь. Глупый.
Для меня было счастьем
служить ему. Я мечтал о том, чтобы Танги принял мою жертву.
- Хорошо.
- Но ты один такой! - с неподдельным отчаянием воскликнул мальчишка, закрывая лицо руками. - Ты останешься здесь навсегда, как они. Видишь?
Танги обернулся, обводя рукой замерших русалок, на лицах которых замерла тоска пополам с любопытством. Ближе всех подплыла красивая девушка с длинными черными волосами и орлиным носом. В ее глазах пылала ненависть.
- Это принцесса Градлона? Которая погубила Кер-Ис? - я прижал к себе Танги, не сводя глаз с русалки.
- Она, - племянник произнес это шепотом и уткнулся лицом мне в грудь. - Это она не дает никому приблизиться к собору, она забирает души и превращает всех в русалок, кто только осмелится попытаться воскресить Кер-Ис. У нее договор с самим дьяволом Смотри, вот он
Танги почти не шевелился, он тяжело дышал, сжимая меня в крепких объятиях, ища защиты. А я разглядывал единственного обитателя подводного мира, который стоял на своих ногах. Скрестив руки, он похотливо улыбался, глядя, как мы обнимаем друг друга, будто знал, что я чувствую к мальчишке. Так вот, значит, какой дьявол. Безупречно красивый юноша, с черными, пустыми глазами. Сквозь шум моря я снова услышал голос Танги, только теперь он рассказывал совсем тихо, будто боясь быть услышанным.
- Дьявол пообещал, что женится на Градлоне, если она затопит город. Что якобы он сын царя морей, и Кер-Ис станет ее приданым. Она выкрала ключ у отца и открыла плотину. И теперь она не дает никому вернуть город суше, потому что тогда перестанет быть женой дьявола.
- А как же легенда, что Кер-Ис раз в год поднимается на поверхность? - я поглаживал по спине мальчишку, успокаивая.
- Это правда, потому что в день, когда город появляется из воды, Градлона принимает человеческий облик и делит ложе с дьяволом. А потом снова превращается в русалку.
Я отстранил от себя племянника, заставляя посмотреть мне в лицо. Он еще был заплакан, как ребенок, и я, добродушно кивнув, с улыбкой провел ладонью по его щеке.
- Танги, я тебя отпускаю.
- Но ты останешься тут навечно! Еще ни один человек не спас тех, кого забрала Градлона.
- И пусть, - не обращая внимания на русалок, я вытер слезы мальчишке и приблизил его лицо к своему, - только позволь мне один раз поцеловать тебя.
Танги приоткрыл бледные губы, собираясь что-то сказать, но передумал и сам коснулся меня, робко, явно не понимая, почему я попросил об этом. Я обнял племянника, как когда-то обнимал Жанну и, запустив пальцы в его спутанные мокрые волосы, начал жадно целовать, чувствуя во рту вкус соли. Он не сопротивлялся, позволяя мне сделать всё, что пожелает душа. И я делал, жадно покрывая поцелуями рот и щеки, желая утолить мучившую столько лет жажду. Когда, наконец, в моем сердце немного потеплело, я отстранил Танги и, кивнув, произнес: