- Говорят, он был похож на рай! - глаза Танги загорелись, и он, перебив меня, начал сам взахлеб рассказывать всё, что слышал до этого. - Там всегда был вечный праздник, играла музыка, там были красивые ласковые девушки, и они никогда не отказывали. А еще еда стояла прямо на улице, на столах. Ешь, не хочу!
Возбуждение Танги вызвало у меня улыбку. Какой же он мальчишка.
- Да, этот город утонул в грехе, как ты точно заметил.
- Нет, я имел в виду - племянник хотел продолжить мысль, но оборвал сам себя на полуслове. Спорить со мной - значило продемонстрировать непочтение к старшему родственнику. А я всё-таки был самый главный в роду в силу возраста.
- Горожане только веселились, но не славили Господа, - строго произнес я. Танги кивнул, глядя под ноги.
- Поэтому Кер-Ис затопили?
- Может быть, - я пожал плечами. - Там запутанная история. Плотина, оберегавшая город, закрывалась на ключ. Он был единственным, и висел на золотой цепочке на шее короля Дахута. По легенде, однажды его прекрасная дочь пробралась в спальню к дремлющему монарху, выкрала ключ и открыла плотину. Вода залила город, Кер-Ис погиб.
- А зачем она это сделала?
Я пожал плечами.
- Кто-то говорит, что она купилась на уговоры Сатаны, представшем перед ней в образе красивого юноши. Другие утверждают, что девушка хотела впустить в ворота своего возлюбленного.
- Так ворота и плотина это разные вещи! - воскликнул Танги, переводя на меня пылающий негодованием взгляд.
- Кто же поймет этих девушек. Особенно принцесс. Кстати, Градлона бы спаслась, но вмешалось само небо. Когда вместе с королем они мчались на волшебных конях над водной гладью, перед ними возник ангел. Он преградил дорогу обоим и потребовал у отца сбросить девушку вниз, как виновницу трагедии. Дахуту ничего не оставалось делать, как подчиниться.
- И Градлона утонула?
- Утонула, - я скупо кивнул, - но не погибла. Ее тело обрело рыбий хвост, она стала русалкой. С тех пор прошло несколько сотен лет, но легенда гласит, что души погибших горожан не отправились к Господу, а навечно остались под толщей воды. И до сих пор каждый житель занят тем же делом, что и в момент, когда Кер-Ис поглотила волна. Старухи по-прежнему вяжут, торговцы подзывают народ к прилавкам, стражи стоят возле ворот дворца, а в соборе служат мессу. И лишь принцесса Градлона, погубившая самый прекрасный город мира, в образе русалки плавает над ним, презренная жителями и Богом. Одинокая.
Танги замолчал, поглощенный рассказанной мною историей. Стремительно темнело, мы уже подходили к деревне, и я, чувствуя тревогу своего собеседника, произнес:
- Почему ты спросил про Кер-Ис?
- Его можно воскресить.
- Какая тебе печаль до этого?
Танги не ответил. Я видел, как сосредоточено его обветрившееся лицо, но в душу лезть не стал, решив, что мальчишеские фантазии его оставят и так, по мере взросления. Мы разошлись по домам, не прощаясь.
========== Часть 2 ==========
С момента нашего разговора прошло несколько дней. Я видел племянника каждое утро, но он не был весел. О чем он мыслил? Где потерял свою обычную жизнерадостность?
Однажды, на Сретение Господне, с вечера непогодилось. Ветер не утихал, и сквозь его гул до деревни доносились звуки, напоминающие звон колоколов огромного собора. Это Кер-Ис предупреждает о скорой буре, а это значило, что выходить в море опасно - погибнешь.
Я сидел в своем домишке рядом с Жанной, снова думая о затонувшем городе. Моя говорливая женушка как обычно пересказывала все сплетни деревни, а я, бездумно ей кивая, раз от раза проигрывал в голове разговор с Танги, вспоминая обо всех способах спасения Кер-Иса.
Если верить рассказам путешественников, древнюю столицу можно воскресить двумя способами.
Надо дождаться дня, когда Кер-Ис на несколько часов поднимется на поверхность, отправиться на его рыночную площадь и что-либо там купить, хотя бы на один франк. Но древняя столица восстает из пучины только один раз в год, и каждый раз в новом месте. Предугадать, где это произойдет в следующий раз, невозможно.
А еще можно спасти город, когда над бушующим морем разносится звон колоколов, как сегодня.
В этот час в соборе Кер-Иса вновь служат мессу. И если найдется смельчак, кто нырнет под воду, найдет церковь, постучит в окно и предложит священнику помощь в проведении обряда, то столица Арморики вынырнет из пучины.
Внутри росла тревога. Не пойдет ли Танги в море? Это была бы непростительная, самоубийственная глупость. Я смотрел в тарелку, не шевелясь, чувствуя, как цепенящий ужас от жуткой догадки сковывает мое тело.
Яркая, как молния, мысль поразила меня. Танги - смельчак! Не дослушав Жанну, я вскочил из-за стола и помчался в дом сестры.
- Маргарита! - я влетел внутрь без спроса, успев по пути вымокнуть от начавшегося дождя. - Где Танги?
- Он пошел к Эдуарду, - сестра вытирала руки о фартук, а рядом, за столом, сидели ее муж и дети. - Почему ты спрашиваешь?
- Хотел поговорить с ним. Прости. Тогда зайду завтра.
Может, мои переживания напрасны, и я зря напугал сестру? Я вернулся обратно и, сняв с себя промокшую одежду, тут же лег. За окном скулил ветер, и по его звуку я определил, что волны поднялись на десять футов, поэтому утром выйти в море будет нельзя. И в этих волнах мое воспаленное воображение рисовало тонущего Танги. И когда это происходило, я широко распахивал глаза и подолгу глядел в непроницаемую темень. Я всеми силами отгонял злые мысли, боясь, что призову беду.