Такая ситуация возникла в результате многих причин, которые можно свести к особенностям нациогенеза в период незавершенной индустриальной модернизации. Национальная самоидентификация украинцев более интенсивно проходила в правобережном «очаге», по отношению к которому левобережье было периферией. В то же время украинский «очаг» был периферией по отношению к Донецкому очагу индустриальной модернизации, который действовал как плавильный котел, втягивающий как украинцев, так и русских. Между этими двумя очагами левобережье, особенно южная его часть, со своей социально-экономической спецификой, отличалась высокой степенью интернационализма
В уезде очень сложно выделить зоны компактного проживания украинцев (малороссов) и русских (великороссов), которые, к тому же, перемешаны с немецкими хуторами, еврейскими слободками и поселениями иных национальных меньшинств.
Статистика фиксировала как малороссийские следующие волости: Басанская, Б. Михайловская, Белоцерковская (с сильным еврейским компонентом), Григорьевская (Кривой Рог, правда, с значительной долей русских), Жеребецкая, Гуляйпольская (где было также множество немцев и евреев), Ивановская, Камышевахская, Конскораздорская, Мало-Михайловская,
Пологская, Покровская, Преображенская, Туркеновская, Успеновская, Цареконстантиновская всего 16.
Русскими считались волости: Андреевская, Белогорьевская, Вознесенская, Воскресенская, Гавршювская, Григорьевская, Заливянская, Михайловская, Натальевская, Ново-николаевская, Петровская всего 11. Четыре из них имели сильный немецкий компонент Григорьевская, Заливянская, Натальевская, Ново-николаевская .
Южнее к уезду примыкала обширная зона немецких хуторов от Большого Токмака до железной дороги Александровск Чонгар.
Такая межнациональная смесь может вести к двум сценариям: либо «бомба» межнациональной резни, либо синтез, не желание отграничиваться национальными перегородками. Выбор между этими сценариями во многом зависит от социальных обстоятельств. Если немецкие хутора с их небольшим населением и обширными владениями вызывали ненависть окружающих крестьян, прежде всего украинских, то русско-украинской вражды на юге левобережья практически не было, да и антисемитизм был незначителен по сравнению с правобережьем. Украина для местных украинцев была скорее регионом с неясными границами, чем «своей страной».
В таких условиях и зарождалось одно из крупнейших в нашей истории крестьянских движений. На этот раз оно было тесно переплетено с движением рабочих и имело даже рабочих лидеров, среди которых был и сам Нестор Иванович Махно, в юности работавший на чугунолитейном заводе.
2. и семя
Фамильное имя Нестора Махно происходит, по видимому, от «Михненко». Такие фамилии в этих местах принято было таким образом сокращать, просторечное сокращение закреплялось не сразу, и отца Махно называли также Михно. Интересно, что позднее на пути Махно встретится его «полуоднофамилец» Михно. И будет бит.
Отец Махно, бывший крепостной крестьянин, а затем конюх, воловник помещика Мабельского, кучер заводчика Кернера (натерпятся наследники фабриканта от сына конюха), скончался в 1890 г. «Пятеро нас братьев-сирот, мал мала меньше, остались на руках несчастной матери, не имевшей ни кола, ни двора. Смутно припоминаю свое раннее детство, лишенное обычных для ребенка игр и веселья, омраченное сильной нуждой и лишениями, в каких пребывала наша семья, пока не поднялись на ноги мальчуганы и не стали сами на себя зарабатывать» , вспоминал батько в 1921 г.
Заработки старших братьев позволили Махно получить сносное начальное образование. «На восьмом году мать отдала меня во 2-ю гуляйпольскую начальную школу. Школьные премудрости давались мне легко. Учился я хорошо. Учитель меня хвалил, и мать была довольна моими успехами. Так было в начале учебного года. Когда же настала зима, и река замерзла, я по приглашению своих товарищей стал часто вместо класса попадать на реку, на лед. Катанье на коньках с сотней таких же шалунов, как и я, меня так увлекло, что я по целым неделям не появлялся в школе. Мать была уверена, что я по утрам с книгами отправляюсь в школу и вечером возвращаюсь оттуда же. В действительности же я каждый день уходил только на речку и, набегавшись, накатавшись там вдоволь со своими товарищами, проголодавшись возвращался домой. Такое прилежное мое речное занятие продолжалось до самой масленицы. А в эту неделю, в один памятный для меня день, бегая по речке с одним из своих друзей, я провалился на льду, весь измок и чуть было не утонул. Помню, когда сбежались люди и вытащили нас обоих, я, боясь идти домой, побежал к своему родному дяде. По дороге я весь обмерз. Это вселило дяде боязнь за мое здоровье, и он сейчас же разыскал и сообщил обо всем случившемся моей матери.