Александр Шубин Социализм XXI века
«Неприкосновенный запас» 2009, 5(67)
Когда знакомишься с вершинами современной социальной и футурологической теории, испытываешь странное дежа вю. Основы нынешних постиндустриальных и глобалистических концепций уже известны нам из работ социалистических мыслителей ХХ века. У основания этого пласта социальной мысли стоят Пьер Жозеф Прудон и Карл Маркс. И они сами, и их последователи сформулировали основы конструкции сетевой организации общества (Прудон, Михаил Бакунин), задачу преодоления индустриального общества (Николай Михайловский, Петр Кропоткин), глобального капитализма (исследователи империализма Рудольф Гильфердинг, Отто Бауэр, Роза Люксембург, Владимир Ленин). Виктор Чернов, не употребляя модного сейчас термина «периферийный капитализм», показал, что капитализм в его «землях обетованных» принципиально отличается от капитализма в остальных странах, которые не смогут на капиталистическом пути «догнать» центр мировой экономической системы.
Привлекая интеллектуальный потенциал теоретиков социализма XIX начала ХХ веков, мы можем существенно продвинуться в нашем понимании как современной ситуации, так и возможного выхода человечества из кризиса индустриальной глобализированной цивилизации. Если искать этот выход в принципиальной альтернативе капитализму а в условиях мирового экономического кризиса этот путь становится все более актуальным, то речь пойдет о социализме XXI века.
И уж тем более нет в этом «XXI веке» новизны по сравнению с веком XX. Эта альтернативность и эта новизна возможны лишь тогда, когда строители социализма бросят вызов таким устоям современной организации общества, как индустриализм, собственность и этатизм.
А ведь предупреждали
и «рейдерский захват» теряет смысл нет государственной структуры, гарантирующей права частного собственника. Только согласование интересов работников.
Эта модель создавалась на материале восходящего этапа индустриального развития и пыталась уравновесить черты индустриального прогресса гуманизмом «просвещенной общины». Народники писали, что община модель будущего общества, а не его основа. Для того чтобы получить путевку в будущее, она должна быть интеллектуализирована, освобождена от местечковой ограниченности и трудовой рутины. Работник будущего это человек, включенный в мировые информационные связи, интеллектуал, реализующий свои проекты вместе с товарищами. В этом коллективе, конечно, есть и свое разделение труда, потому что у одних лучше получаются технические расчеты, а у других переговоры с партнерами. Но поскольку работу распределяет коллектив, то разделение труда закреплено не жестко, зависит от способностей и наклонностей. Очевидно, что коллектив должен быть небольшим, а связи его как можно более широкими. Коллектив росток, корни которого расходятся в разные стороны. Такая корневая, неформальная горизонтальная структура общества вытекает из прудоновсконароднической модели и как нельзя лучше соответствует постиндустриальным задачам.
Развитие социального сектора, устроенного таким образом, приведет к падению роли буржуазии и пролетариата в пользу средних слоев «информационных ремесленников», «умственных рабочих» нового класса, сочетающего в себе функции творчества, труда и руководства, который, соединив слова «информационный» и «неформальный», условно можно именовать «информалиат». В среде информалиата личность получает возможность самостоятельно выбирать свое место в социальной среде, сочетая направления деятельности по своему усмотрению.
Уклад, в котором преобладает самоуправляющийся информалиат, преодолевает разделение на господствующие и трудящиеся классы, то есть соответствует критерию социализма. В этом отношении можно говорить о том, что постиндустриальный уклад и есть социалистический сектор XXI века.
Отталкиваясь от традиционного и индустриального обществ в понимании того, чем не должно быть качественно отличное от них новое общество, анализируя возможности, которые открывают новые коммуникационные технологии и развитие моделирования, виртуализации как способа существования человека, используя конструктивные наработки социалистической и близкой к ней экологической мысли, мы можем выделить черты желательного постиндустриального будущего: преимущественно творческий характер производящей деятельности, вытеснение прав собственников в пользу производителей, демассивизация и деиерархизация цивилизации, деконцентрация производства и населения, резкий рост информационного обмена, размывание государственных границ и открытость культурных пространств, диверсификация деятельности, сближение производства и потребления, полицентричные, федеративные самоуправленческие политические системы, экологическая реконструкция экономики.
Либеральные футурологи часто рассматривают постиндустриальный переход как нечто, гарантированное технологическим процессом и к нему сводящееся. Однако эволюция технологии необходимое, но недостаточное условие для перехода к принципиально новому обществу. Технический детерминизм недостаточен для объяснения нынешних социальных перемен. Если бы компьютер изобрели в начале ХХ века, он был бы использован для создания не коммуникационных сетей, а гигантских плановых центров государства. Развитие технологии в свою очередь обусловлено более широким полем культуры, запросом на креативность. Пока можно говорить лишь о вызревании, прорастании структур новых отношений в недрах существующей «формации» (подобно тому, как в свое время капиталистические и индустриальные отношения вызревали в рамках феодального традиционного общества).