Но даже находясь среди друзей, его внимание снова было приковано к окну, к мерцающим фонарям на улице. Свет этих фонарей, теперь казавшихся не такими яркими, как он помнил, вдруг стал неестественным. Мерцание фонарей на улице резко напомнило ему ту самую странность, которая по-прежнему висела в воздухе, невидимая, но не исчезающая. Мирослав на мгновение замер, и взгляд его потерялся в этих светящихся пятнах, как будто он снова оказался в той же странной пустоте, что царила на улице. Его усмешка исчезла, и ощущение тревоги, с которым он, казалось, справился, снова вернулось, но теперь оно было не таким настойчивым, а скорее давящим, тихим и скрытым, как если бы ему не удавалось убежать от этого предчувствия.
«Почему они мерцают?
Почему?», мысли кружили в его голове.
Он пытался отогнать их, вернуться к разговору, к друзьям, но его внимание не отрывалось от света. Легкое беспокойство постепенно нарастало, но он делал усилия, чтобы не выдать его.
Николай, заметив его взгляд, воскликнул с лёгкой шуткой:
Эй, ты что, снова о своём? его смех, как и всегда, был заразительным и лёгким, но Мирослав не мог сосредоточиться на шутке, он с трудом улыбнулся в ответ.
Свет за окном, мерцание, сменяющиеся тени Всё это стало символом того, что всё не так, как должно быть. Это не был просто день, это был день, в котором что-то было нарушено, что-то смещено. И несмотря на внутренние попытки подавить эти мысли, Мирослав почувствовал, как его мир начинает трещать по швам.
Он вернулся в привычное, но не мог избавиться от ощущения, что это было временное укрытие. То, что он видел на улице, уже оставило свой след в его сознании.
Глава 4 Крах реальности
Всё ещё смеясь про себя от шуток Николая и Алексея, Мирослав остановился на мгновение, чтобы вдохнуть городской воздух. Но что-то вдруг изменилось, неуловимое, едва заметное. Небо, казалось, потемнело. Это было не затмение, а нечто большее странная, внезапная тень, которая, казалось, нисходила с самой высоты. Мирослав не сразу понял, что происходило. Взгляд его на мгновение застыл, и он поднял глаза вверх. В ту же секунду что-то в атмосфере изменилось.
Люди вокруг начали замедляться. Он мог видеть, как они переглядываются, вытягивают шеи, оглядываются по сторонам, словно ждут объяснения, но не получают его. Всё вокруг начало замирать, постепенно, будто все забыли, как двигаться и что делать. Город, который ещё мгновение назад был живым, наполнился каким-то гулким, неизъяснимым молчанием.
Необъяснимо тяжёлый воздух сдавливал грудь, а Мирослав чувствовал, как его шаги стали более осторожными, словно он был не уверен в том, что стоял на этом тротуаре, в этом времени и этом мире. Люди вокруг, замерзшие в своей тревоге, будто бы чувствовали то же самое. В их глазах не было привычной городской беготни и суеты только страх. Этот страх был не осознанным, а скорее инстинктивным, каким-то невидимым и молчаливым. Мирослав почувствовал, как его собственное сердце, казавшееся до этого таким лёгким, теперь тяжело билось в груди.
Его мысли снова вернулись к недавнему разговору в кафе, к смеху, к искреннему веселью, которое ещё недавно заполняло воздух. Но теперь это казалось таким далеким, так неправдоподобным. В голове осталась только одна мысль, заполняющая всё пространство:
«Что это?».
Не сразу, но Мирослав почувствовал, что что-то в этом мире было не так. Он стоял среди людей, а его ноги, казалось, не могли двигаться. Всё, что вокруг него происходило, становилось невероятным.
Мирослав, несмотря на странные ощущения, продолжал стоять на месте, не в силах оторвать взгляда от неба. Все вокруг него постепенно становилось чуждым и искажённым, словно сама реальность начала крошиться, расплываясь в мутной пелене. Он мог бы пошутить, мог бы сказать что-то обыденное, но внутренняя неуверенность, обвивающая его изнутри, не оставляла ему пространства для слов.
Тёмное небо продолжало нарастать, а город вокруг неторопливо, но с обречённым ускорением замедлялся. Он заметил, как его шаги теряли свою ритмичность, как будто они стали под тяжестью воздуха. Было ясно одно: это не было затмением. Это не было чем-то естественным. Это не было земным.
Внезапно рядом с ним появился альфа средних лет. Человек в дорогом костюме, с портфелем в руке. Его лицо выражало лёгкую растерянность, но Мирослав не мог не заметить, как в его глазах всё же проглядывает нечто большее. Это было не просто любопытство. Это была какая-то тень. Сомнение. Страх.
Что происходит? Почему вдруг так потемнело? Вы знаете, что это? голос альфы был напряжённым, с примесью какой-то неуверенности.
Он стоял рядом, но не смотрел на Мирослава. Он смотрел в небо, пытаясь выдавить из своей груди хоть какое-то объяснение происходящему.
Мирослав несколько мгновений не мог произнести ни слова. Страх, что это был всего лишь кошмар, не давал ему открыться.
Он чувствовал, как воздух сжимается, превращаясь в вязкую и липкую массу, которую тяжело даже дышать.
Не знаю его голос дрогнул. Слова вырвались с трудом, и Мирослав ощутил, как они не соответствуют происходящему. Он искал объяснение, но оно не приходило. Никогда такого не видел. Может, это затмение или что-то в этом роде?