Гм, пробормотал он и зачеркнул слова «к сожалению, должен тебе сообщить»
«Но это невозможно».
Нет, не годится, сказал он и сделал новую попытку выразить свою мысль:
«Но я вынужден сообщить тебе, что считаю своим долгом категорически запретить подобную выходку».
Черт! буркнул он, взглянув на перемаранное письмо, и, снова взяв чистый лист, еще раз переписал начало. В его движениях уже чувствовалось некоторое раздражение.
«Я очень сожалею
о том, что ты все это придумала», продолжал он писать.
Потом сделал паузу и начал с красной строки:
«Суть заключается в следующем: твое нелепое намерение свидетельствует, что ты начала придерживаться весьма странных взглядов на то, что в твоем положении может себе позволить молодая девушка, а что нет. Мне кажется, тебе не вполне понятны те идеалы, которые я хотел бы видеть воплощенными в отношениях между отцом и дочерью, или хотя бы то, что приличествует им. Твое отношение ко мне»
Он опять глубоко задумался. Так трудно было найти совершенно точные слова!
«и к твоей тете»
Некоторое время он поискал mot juste , затем продолжал:
«а также к большей части общепринятых взглядов на жизнь, я, говоря откровенно, считаю неудовлетворительными. Ты беспокойна, настойчива, все критикуешь с присущей молодости необдуманной прямолинейностью. Ты не постигаешь основных фактов жизни (и я молю бога, чтобы ты их никогда не постигла) и вследствие своей торопливости и неведения можешь попасть в такое положение, что потом будешь раскаиваться до конца своих дней. Молодую девушку повсюду подстерегают ловушки».
На миг его остановила представшая перед ним смутная картина: Вероника, читающая последнюю сентенцию. Но сейчас он был слишком взволнован, чтобы ощутить некоторую неубедительность своей аргументации, вызванную смешением метафор.
Что ж, пробормотал он упрямо, так оно и есть. И все. Пора ей знать.
«Молодую девушку повсюду подстерегают ловушки, от которых ее нужно спасти любой ценой».
Он сжал губы и насупил брови, полный торжественной решимости.
«Пока я твой отец, пока твоя жизнь доверена моей заботе, я чувствую себя во всех отношениях обязанным употребить всю свою власть на то, чтобы обуздать твою нелепую склонность к экстравагантным затеям. Придет день, когда ты поблагодаришь меня за это. Я не хочу сказать, дорогая моя Вероника, будто в тебе есть что-то нехорошее этого нет. Однако девушку марает не только совершенное зло, но и близость зла, и репутация существа неосторожного может принести не менее серьезный вред, чем действительно предосудительное поведение. Поэтому прошу тебя верить, что в данном вопросе я действую ради твоего же блага».
Он поставил свою подпись и задумался. Затем, открыв дверь кабинета и крикнув «Молли!», вернулся в комнату и, став на коврик перед камином, принял на фоне голубовато-оранжевого газового пламени властную позу.
Появилась его сестра.
На ней был сложный туалет из кружев, шитья и непонятных черных, красных и кремовых узоров, и она казалась более молодым, но все же очень похожим повторением его собственной особы, только женского пола. У нее был тот же острый нос из всей семьи лишь Анну-Веронику природа им не наградила, хорошая осанка, хотя брат сутулился, а в ее манерах сквозил известный аристократизм и чувство собственного достоинства, приобретенные во время продолжительной помолвки с приходским священником, потомком Уилтширских Эдмондшоу. Священник умер до свадьбы, а когда брат овдовел, она переехала к нему и взяла на себя значительную часть забот о его младшей дочери. Но с первой же минуты ее довольно старомодные взгляды на жизнь оказались в дисгармонии с атмосферой лондонского пригорода, настроениями в школе и светлыми воспоминаниями о маленькой миссис Стэнли, происходившей, выражаясь деликатно, из отнюдь не знатной семьи. Мисс Стэнли твердо решила с самого начала, что будет питать самую теплую привязанность к своей младшей племяннице и станет ей второй матерью второй и лучшей, чем родная; однако ей пришлось со многим бороться в характере Анны-Вероники; и многое в ней самой племянница никак не могла понять. Итак, тетка вошла с выражением сдержанной озабоченности на лице.
Мистер Стэнли концом трубки, которую извлек из кармана, указал на лежавшее перед ним письмо.
Что ты скажешь по поводу этого? спросил он.
Она взяла письмо в унизанные кольцами руки и внимательно прочла его. В это время брат медленно набивал трубку.
Что ж, наконец отозвалась она, написано твердо и с любовью.
Я мог бы сказать и больше.
По-моему, ты сказал все, что следовало. Мне кажется, именно это и нужно. Ей действительно незачем идти туда.
Она смолкла, и он ждал, что она скажет еще.
Едва ли она понимает до конца тот вред, который могут ей причинить эти люди или та жизнь, в которую они хотят ее втянуть, сказала мисс Стэнли. Они могут погубить все ее шансы.
А у нее есть шансы? спросил он, желая помочь сестре выразить свою мысль.
Она девушка чрезвычайно привлекательная, пояснила тетка и добавила: что некоторым
людям очень нравится. Конечно, никто не будет говорить о том, о чем пока нечего сказать.