На сей раз они, очевидно, получили то, что просили. Но это неминуемо обернётся плачевным позором. В том числе потому, что они сами, боясь открыто признать реальное положение дел перед общественностью собственной страны, пошли по пути неформальных договорённостей, которые неминуемо будут нарушены реальными победителями. Тем более, что формально их и не было.
Судя по всему организаторы процесса чувствуют себя неуверенно и притом изрядно торопятся. Вопреки общепринятому мнению, политиков, как правило, убивают не потому, что их боятся, а потому что нет времени и возможности решить проблему каким-то иным, менее грубым способом. Теперь события будут развиваться с нарастающей скоростью.
Пока в Луганской народной республике убивали Мозгового, киевская Верховная Рада в срочном порядке готовила откровенно бессодержательный закон об особом статусе для некоторых не поименованных регионов Украины, единственный смысл которого создать алиби для российского руководства, выступающего соучастником убийства Новороссии.
В Кремле давно проклинают тот день и час, когда они приняли решение поддержать Крымскую Весну, после которого стало невозможно не поддерживать восстание в Донецке и Луганске. Втянулись в конфликт по неосторожности, переоценив свои силы и не понимая реального масштаба событий. Зимой 2014 года в Москве на фоне высоких цен на нефть и относительно стабильного состояния экономики, которая меньше многих других пострадала от кризиса, явно надеялись, что Запад проявит уважение и понимание. Надеялись и на растущий вес стран БРИКС, в совокупности способных договориться с Западом на более равноправных условиях. Но как всегда в таких случаях бывает, конфликт капиталистического центра и периферии обернулся в пользу центра. И вовсе не потому, что Россия или страны БРИКС в совокупности так уж слабы. Нет, слабы не страны как таковые, а их элиты тысячей нитей связанные со своими партнёрами-соперниками на Западе. Они неспособны всерьёз бороться с лидерами неолиберального мирового порядка не нанося ударов
по самим себе, по собственным позициям. Бессмысленно кричать о русской духовности, которая поможет выдержать противостояние с гнилым Западом в условиях, когда собственный правящий класс и его политическая верхушка сами прогнили насквозь. Точно также немыслимо надеяться, будто Россия сможет предложить миру что-то новое, если сама не радикально не изменится. А этих перемен наши правящие круги боятся в тысячу раз больше чем любых угроз со стороны Америки или Евросоюза.
Но одно дело закрыть проект в администрации, а другое остановить перемены, в которые уже вовлечены сотни тысяч, даже миллионы людей. Пиарщики, заправляющие в отечественных коридорах власти, похоже, этого не понимают, хотя и чувствуют, что что-то не так. Для людей, голосовавших на референдуме о независимости ДНР и ЛНР, участвовавших в боях, пытавшихся строить новое государство, для миллионов людей в России, поддержавших их борьбу, Новороссия это не проект, а движение, мечта, общественная цель. Да, движение можно подавить, мечту можно убить, цель может оказаться недостижимой. Но сделать это простым заявлением о том, что «проект завершён» не удастся. Предстоит ещё сломить и подавить сопротивление людей, деморализовать и дезорганизовать их. А это не так просто.
Одной из проблем, с которыми сталкивается российская правящая элита состоит в долгосрочном воздействии её собственной пропаганды. Будучи убеждёнными постмодернистами, кремлёвские идеологи с лёгкостью жонглировали образами Великой Отечественной войны, мобилизуя общественное мнение на поддержку своего курса, когда им нужно было продемонстрировать сплочённость народа и власти перед лицом западного давления. Но будучи уверенными в том, что идеи не более, чем технический инструмент в руках ловких политтехнологов, они забывают, что идеи имеют собственную логику и инерцию. За идеи люди сражаются и умирают. Новороссия оказалась как раз одной из таких идей.
Конечно, не только официальные российские власти используют тему войны, фашизма и антифашизма в своей пропаганде. Сегодня вообще трудно найти у нас в стране политическую группировку, которая бы не обзывала своих оппонентов «фашистами», тем самым лишая этот термин всякого значения и смысла. То же самое происходит порой и в Западной Европе, где либералы обвиняют в «фашизме» любые популистские и националистические движения, а те, в свою очередь, сравнивают канцлера Германии Ангелу Меркель с Гитлером, а сотрудничающих с ней лидеров других стран с коллаборационистами. Хотя самый большой сюрприз и подарок обществу к юбилею Победы во Франции преподнесла Марин Ле Пен, исключившая из партии «Национальный Фронт» собственного отца за симпатию к маршалу Петену и коллаборационистам. В то время как остальные партии норовят искать «фашизм» на стороне, лидер НФ предпочитает «зачищать» ультраправых в собственных рядах.
Либеральная «западническая» пропаганда, напротив, находит реинкарнацию Гитлера в президенте Путине. Это сравнение стало уже настолько банальным, что не вызывает даже улыбки. Хотя достаточно элементарного знания истории, чтобы понять, какая дистанция отделяет олигархическую «управляемую демократию» в сегодняшней России от правильно организованного тоталитарного государства, созданного в 1930-е годы в Германии.