Содержание
5. Пролог великой драмы
РОССИЯ, УКРАИНА, НОВОРОССИЯ
13. Борис Кагарлицкий. Политэкономия украинского кризиса
20. Анна Очкина. Семь нот украинской трагедии
38. Андрей Коряковцев. Заблудившаяся революция (украинский кризис и гражданское общество России)
62. Александр Рыбин. Конец Путина и начало революции?
ПОСТСОВЕТСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
65. Руслан Дзарасов. Российский капитализм: "развитие слабо-развитости
82. Марк Ткачук. Дорога на Бухарест. Если исчезнет Молдавия
КНИГИ
103. Полина Алексейчук. Города из плоти и трагедия урбанистики
108. Евгений Логинов. Интеллектуал в котле разрывов
112. АВТОРЫ
Пролог великой драмы
Это относится к статьям Андрея Коряковцева, Анны Очкиной и Бориса Кагарлицкого об украинском кризисе, и тем более к статье Руслана Дзарасова, посвящённой иной теме: специфике современного российского капитализма.
Тем не менее, развитие событий на Украине, равно как и углубление социально-экономического кризиса в России, заставляют дополнить этот анализ новыми размышлениями и материалами. Ради этой же задачи в данном номере публикуется и текст Александра Рыбина, первоначально вышедший в «Рабкоре». Путешественник и исследователь, Александр Рыбин в Луганске был не журналистом, а рядовым ополченцем, бойцом миномётного расчёта батальона «Заря». Его репортажи публиковались на нашем сайте в течение 2014 и первой половины 2015 года. И его статья, которую мы помещаем в наш номер, великолепно иллюстрирует смесь надежды и возмущения, гордости и протеста, испытываемых участниками вооружённой борьбы.
За год с небольшим, прошедший от начала массовых протестов в регионах Юго-Восточной Украины до убийства «Луганского Че Гевары» Алексея Мозгового 23 мая 2015, восстание прошло трагический путь от олигархического заговора и стихийного массового выступления, через гражданскую войну и формирования зачатков нового государства к своему собственному локальному «термидору», осуществившемуся не столько по логике внутреннего политического развития, сколько в результате давления Москвы. Трагедия Новороссии с самого начала была предопределена тем, что выступление масс против олигархического капитализма и за социальное государство не могло развиваться иначе, как в условиях геополитического конфликта между Россией и Западом из-за влияния на бывшем советском пространстве, так или иначе подчиняясь логике данного конфликта. Можно говорить о том, что эта логика катастрофическим образом деформировала развитие общественного процесса и самой революции, но надо понимать, что подобная трагическая неизбежность в значительной мере характеризовала также революции прошлого, и уж точно будет характерна для всех революций ближайшего будущего. Не менее трагичным и показательным примером может быть и судьба Арабской Весны, начавшейся с волны народных антисистемных выступлений, но захлебнувшейся под грузом противоречий глобального масштаба. Уже XX век показал, что революции
надвигается уже в самой России.
Убийство Алексея Мозгового в мае 2015 года стало своеобразным политическим рубежом. Убит он был через несколько дней после того, как вместе с бригадой «Призрак» провёл с левыми организациями нескольких европейских стран «Антифашистский Форум» в подконтрольном ему Алчевске. Убит неизвестной диверсионной группой, хотя слишком очевидно, что его устранение мало отличалось от расправы с другим полевым командиром Новороссии Бэтменом, ответственность за гибель которого официальные власти Луганска взяли на себя совершенно открыто. Убийство, естественно, свалили на украинских диверсантов отличная возможность для руководителей Москвы и Луганска, чтобы снять с себя ответственность.
Пока Мозговой в Алчевске собирал левых радикалов и антифашистов, в других местах другие люди решали судьбу Новороссии и его собственную. Канцлер Германии Ангела Меркель не просто так прилетела в Москву на следующий день после торжественного парада на Красной площади 9 мая, а Керри не по случайному стечению обстоятельств оказался в Сочи сразу же после того, как немецкая правительница пообщалась с российским президентом. Они нашли в России понимающих и внимательных слушателей. Они договорились с Кремлём.
Смысл этой договорённости уже через несколько дней озвучил бывший украинский депутат Олег Царёв, всё это время выступавший проводником линии кремлёвской администрации в Юго-Восточной Украине. Он всегда замечательно «колебался вместе с линией партии». Сначала объявлял себя и своих друзей парламентом Новороссии, которой ещё не было, а потом, когда отделение Донецка и Луганска от Киева стало реальным фактом, обеспеченным победами на поле боя, объявил, что проект «Новороссия» закрыт
Сочинский сговор между американскими и российскими элитами официальная пропаганда представляет и будет представлять как победу отечественной дипломатии, как способ избежать войны или разрешить конфликт, но аналогия с Мюнхенским сговором более чем бросается в глаза. Разница лишь в том, что Невилл Чемберлен получил хотя бы бумажку, которой он мог размахивать перед журналистами. В Сочи сговорились неформально, не предоставив общественности никакого договора, зато предоставив наёмным журналистам возможность представлять очередную уступку как очередную победу не столько интерпретируя результаты переговоров, сколько скрывая их. Однако реальное содержание договорённостей с каждым днём становится всё более очевидным. Почти с самого начала конфликта российские власти добивались всего лишь почётных условий капитуляции, но Запад им в этом отказывал.