Абигейл слышала, как он повышал голос, словно приближаясь к решающему пункту своего заключения. Она наклонилась вперед, вслушиваясь в слова этого человека; его голос, не особенно приятный при обмене любезностями, менялся в силе и тембре по мере того, как Джон, отходя от личных моментов, погружался в юридические тонкости.
Пастор Смит, исходная дарственная четко определена. В документе нет и намека на то, что земельный участок должен или может быть разделен.
Мистер Бейли из второго прихода не согласится с этим.
Джон Адамс повернулся и мрачно взглянул на Абигейл, проверяя свои мысли и стараясь вспомнить, как ей показалось, какая из трех дочерей Смита сидит перед ним. Затем он повернулся к ее отцу, в глазах которого, обычно серьезных, мелькнула искорка улыбки.
А что бы сказал преподобный Бейли, если бы предложили разделить церковные земли между всеми сектами, возникающими в поселке: анабаптистами, квакерами, сепаратистами? Поскольку земля была дарована общиной, каждый новый священник имеет равное право если счесть правильной позицию мистера Бейли потребовать часть земли. Преподобный Бейли может кончить тем, что у него не останется даже земельного клочка под стойло для своей лошади.
Уильям Смит смачно стукнул рукой по своему правому колену:
Боже милостивый, мистер Адамс, думаю, что вы положили конец этим нескончаемым спорам. Мистер Бейли никогда не станет предъявлять мне иск, если поймет, что тем самым он создаст прецедент иска к нему самому.
Хорошо, сказал Джон Адамс, оседая, словно из него, как из надувной игрушки, выпустили воздух, приятно выиграть дело. Он добавил с грустной улыбкой: Мисс Абигейл, не кажется ли вам, что я заслужил клубничный пирог?
Она принесла тарелку с пирогом и вновь наполнила чаем чашку Адамса, заметив уважительный взгляд отца. По-иному думала ее мать: она выхватила поднос, стоявший перед Адамсом, и перенесла его к Ричарду Кранчу. Абигейл подумала: «Хорошая жена священника должна
Поскольку Массачусетс перерабатывал патоку в ром, один из основных товаров экспорта, а новые пошлины грозили подорвать производство и разорить большую часть торговцев, он отказался выплачивать налог. Контрабанда превратилась в почетное, уважаемое искусство. Англия проявляла снисходительность, иногда, правда, делая гримасы, но, подобно доброму родителю, не настаивала на проведении закона в жизнь.
Согласие царило до начала прошлого года, когда Англия разослала своим таможенникам постановления о выполнении закона и общие полномочия на обыск, наделявшие их правом насильственного досмотра любого судна, склада, мастерской или дома в поисках контрабанды. Массачусетс, страшно обидевшись, возразил: «Дом человека его крепость. Такими же являются его судно, склад, лавка. Они подвластны ветру и дождю, но не королю!»
Джеймс Отис, самый блестящий из массачусетских ученых-юристов, произнес в Верховном суде страстную речь, отвергавшую эту пагубную несправедливость. Все были убеждены, что Англия вскоре отменит постановления. В Массачусетсе полагали, что родина, допустившая ошибку в своих действиях, исправит ее.
Такие случайные размолвки всегда улаживались так, как хотела Новая Англия, усиливая узы лояльности между Британией и ее обожаемыми, хотя и не всегда вежливыми колониями. Если иногда Англия считала, что колонии, в особенности сварливый Массачусетс, действовали, как избалованный выводок, то было справедливо и другое: они были быстро растущими и эффективно действующими отпрысками, наполнявшими казну короля благодаря своей внешней торговле, строго регулировавшейся Англией, которая не допускала отклонений от правил. Жители Новой Англии вели себя плохо только в тех случаях, когда считали, что их родное правительство пытается ущемить их «политические права как свободных англичан».
В то время как Феб и Том подавали яблочный пирог и фрукты, Абигейл восторженно цитировала те разделы речи Георга III, в которых король обещал опекать религию, британскую конституцию, права и свободы всех своих подданных; Массачусетс объявил, что такие чувства достойны короля-патриота.
Теперь, когда ужин был окончен, миссис Смит выполнила свой долг хозяйки.
Есть и такие, которых нельзя считать настоящими англичанами, сказала она. Возьмите, к примеру, Сэмюела Адамса, он всегда старается учинить беспорядки.
Ее муж тихо спросил:
Он ваш близкий родственник, мистер Адамс?
Абигейл, сидевшая рядом с Джоном, почувствовала, что его вовсе не застали врасплох. И вместе с тем поняла, что в нем пробудился дух борца.
Мы не столь близки, как кузены: у нас общий прадедушка. Но мы близки как друзья. Мне нравится Сэм, и я им восхищаюсь, даже когда с ним не согласен а это бывает почти всегда.
Однако чем тут восхищаться? упорствовала миссис Смит. Он несколько раз заваливал дело. Промотал все наследство родителей, занявшись пивоварением. Теперь же, когда стал сборщиком налогов, в его отчетах, по слухам, недостает значительной суммы. Так утверждает молва.
Согласен, Сэм неважный бизнесмен. Джон Адамс сказал скорее с задором, чем с раздражением, очевидно, он умел справляться с неприятными ситуациями. Сэм хотел стать адвокатом и вырос бы в одного из величайших авторитетов в юриспруденции. Но видите ли, миссис Смит, мать Сэмюела презирала право. Есть люди такого склада ума, как бы странно это ни звучало.