Миссис Смит покраснела от смущения.
Сэм превосходный теоретик в вопросах политики и писатель.
Эти слова озадачили преподобного мистера Смита. Он наклонился над столом и, стараясь быть ближе к Джону Адамсу, спросил:
Но не находите ли вы его теории поджигательскими?
Вовсе нет, пастор Смит. Сэм пытается осуществить в политике то, в чем вы преуспели в религии: нерушимая и полная независимость.
Но у нас, конгрегационалистов, много проповедников, придерживающихся той же концепции. Сколько же Сэмюелов Адамсов имеется в наличии?
Слава богу, всего один!
Это замечание вызвало смех. Абигейл спросила:
В таком случае вы согласны с моим отцом?
Напротив. Мы многое бы потеряли, не имея хотя бы одного Сэмюела Адамса.
Лицо преподобного мистера Смита покрылось красными пятнами.
Полагаю, что должен отвергнуть ваше сравнение религии и политики.
Почему? Разве вы разрешаете епископам контролировать ваш приход? Разве вы разрешаете католической церкви Англии посылать вам пасторов, диктовать вам условия веры? Разумеется, нет! Мой отец был дьяконом конгрегационалистской церкви Брейнтри в течение двадцати пяти лет. Более строптивой конгрегации
Порыв ветра с юга взбаламутил воды залива. Ричард Кранч оказался настолько подвержен морской болезни, что Джон Адамс направил плоскодонку к острову Хэнгмен, на две мили ближе к берегу материка. Кранч свернулся клубком на прибрежной траве и быстро заснул. Адамс отыскал место, не столь продуваемое ветром, снял пальто и закутал в него Абигейл, пытаясь обернуть им ее плечи и не подавая вида, что держит ее в своих руках. Солнце уже спускалось за горизонт, но ей было тепло и удобно.
Я знаю, что Ричарду неприятно, сказала Мэри спустя некоторое время, но мама беспокоится. Возможно, она боится, что мы утонули около Хьюс-Нека.
Джон заставил Ричарда подняться, уложил его в лодку так, что голова лежала на коленях Мэри. Абигейл, укутанная в пальто Джона, сидела по другую сторону, наблюдая игру его мускулов, плеч и спины, когда он, работая веслами, вел лодку сквозь белое молоко тумана. Она не считала его очень сильным мужчиной, а до прошлой недели даже не думала о нем. И тем не менее ее восхищала мощь, с какой он вел тяжелую лодку наперекор ветру и водяной стихии. Эта картина стояла перед ее глазами и после того, как она улеглась в свою постель под теплое пуховое одеяло, выпив приготовленный отцом горячий чай и выслушав страстные упреки матери, что глупо рисковать своим здоровьем, пускаясь на безрассудные авантюры.
Ты права, мама, не следовало на исходе осени выходить на лодке в залив.
Она почувствовала угрызения совести в следующий вечер, узнав от Ричарда Кранча, что Джон Адамс простудился. Она вновь ощутила бархатистость его пальто, которым он заботливо укутывал ее.
Надеюсь, он не сильно заболел?
Всего лишь приступ ревматизма. Он жалуется также на расстройство желудка и болезненные колики. Вы знаете, ведь он склонен к ипохондрии.
Не ожидала.
Это результат чтения книг. И письменных занятий. Кажется, он считает своим долгом написать две страницы, прочитав одну. Слишком усиленная учеба вредит пищеварению и ведет человека к краю гибели.
Озадаченная Абигейл сказала:
Я попрошу дядюшку Тафтса сварить кувшин снадобья против простуды, если вы согласитесь отвезти его в Брейнтри по пути домой.
Она пригласила брата Билли и, выйдя через парадную дверь и пройдя через отцовский, в это время года не засаженный огород, обнесенный штакетником, оказалась в поле. Через открытые ворота скотного двора были видны две коровы из числа принадлежавших семье Смит, склонившиеся над кормушкой. Абигейл и Билли прошли по утоптанной дороге Норт-стрит, между Беринг-Хиллом и Грейт Оук-Хиллом, мимо дома Уитманов и Митинг-Хауз, где Чёрч-стрит поворачивала на север. Здесь ее двоюродный дядюшка доктор Коттон Тафтс держал свою контору и лавку.
Она постояла некоторое время, затем откинула капюшон назад, посмотрела на светлое небо Массачусетса, прозрачно-чистое и яркое, омытое предзакатным дождем, и почувствовала, как по ее жилам струится животворный поток крови. Она вдыхала сладкий аромат затянувшегося дождя, могучих дубов на холмах, острый запах свежескошенного сена на соседних фермах: Баррела на ближайшей дороге к Милл-лейну; старого дома Элиша Джонса с необычно высокой крышей совсем близко наискосок; Джемса Хэмфри чуть поодаль, на тропе Дуксбери. Она уловила запах обгоревшей древесины и кованого железа, доносившийся из кузни лейтенанта Ярдли Ловелла за двором Баррела, у поворота на Милл-Лейн.
Она испытывала глубокую привязанность к Уэймауту. Ее домом была вся деревня, а не только приход священника. Она побывала во всех хижинах много раз, когда приглашали священника по случаю рождения, смерти или когда ее дядюшке Тафтсу предстоял визит к больному и он хотел, чтобы его кто-нибудь сопровождал. Она остановилась, зажмурив глаза.
Почему ты закрыла глаза? спросил Билли.
Это особый способ созерцать, Билли. Я как бы рисую себе карту Уэймаута: прямо к югу от нас холм Холлоу, за ним пруды Уитмана и Уортлбери, на дороге в Плимут в направлении реки Манатикьот дом Джона Уайта, следующий за ним Томаса Уайта, потом таверна Арнольда и через дорогу