ИРВИНГ СТОУН СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ ТОМ ДЕВЯТЫЙ ТЕ, КТО ЛЮБИТ
КНИГА ПЕРВАЯ ВЛЮБЛЕННЫЙ ПУРИТАНИН
Билли, кормившего кроликов и гусей. Он осторожно ходил между ними, словно спокойно беседуя со своими подопечными.
Устремив взгляд на письмо, только что полученное из Хэнгема от кузины Ханны Куинси, вышедшей замуж за доктора Бела Линкольна, она прочла: «Попроси одного из твоих ухажеров привезти тебя к нам».
Она хихикнула с оттенком иронии и довольства.
«Ты советуешь мне попросить одного из моих ухажеров привезти меня к тебе, писала она. Ну, как я вижу, по-твоему, их так много, как сельдей в косяке. Между тем, увы! Здесь их так же не хватает, как справедливости, честности, осмотрительности и многих других достоинств».
Неужто Ханна красивее меня? спросила себя Абигейл.
Она привстала на колени, стараясь выбраться из кровати с балдахином, подвешенным на четырех столбах, а затем подумала, что дочери священника не пристало поддаваться тщеславию, завидев свое отражение в зеркале хотя оно, висевшее над комодом, так притягивало ее. Абигейл вновь рассмеялась: она вспомнила, как невольно бросала взгляд на свое отображение в зеркале, проходя мимо него.
Она закрыла глаза, стараясь представить свое лицо.
Красива ли я? Не совсем. Но привлекательна, не так ли?
У нее были приятные черты лица: высокий выпуклый лоб, удачно сочетавшийся с выступающими скулами, плавным и в то же время четко очерченным овалом нижней части лица, переходящим в смело вылепленный подбородок. Губы ее небольшого рта были пухлыми, а ослепительно белые зубы ровными и мелкими. Лучшей частью ее лица были глаза: большие, тепло-карие, прозрачно-ласковые под нежным изгибом бровей. Ее нос
Она быстро открыла глаза.
Боже мой! воскликнула она. Римский нос на узком лице!
Это же нос ее отца в миниатюре. Если бы он был поменьше и не такой горбатый ниже глазниц. Но в таком случае, решила она, что делала бы наделенная классической красотой дочь священника в деревне Уэймаут? Кожа Абигейл была нежной, бархатной, смуглой, на щеках играл румянец. Ей нравились ее густые каштановые волосы, переливающиеся на свету, когда Абигейл зачесывала их назад. Сейчас же они были плотно уложены и перевязаны сзади голубой лентой.
Ее внимание вновь переключилось на письмо. Ханна писала: «Разве мы не сможем поддерживать дружбу с помощью переписки?»
Абигейл вспомнила прочитанные накануне строки стихов доктора Юнга:
Почему так трудно обрести друзей?
Вот уже несколько лет она старалась сблизиться с молодыми людьми из своего окружения, но, живя в доме священника и будучи его дочерью, трудно иметь друзей, которым можно доверять. Она знала всех в Уэймауте, посещала их дома со своим отцом и в дни траура, и в праздники. Но близость не давалась ей. Как дочь преподобного
и двоюродному дядюшке доктору Коттону Тафтсу.
Толкнув ногой дверь, она переступила порог. Застигнутый врасплох, Джон Адамс повернулся, его щеки покраснели. Потом он протянул к ней обе руки с открытой книгой в каждой:
Знаете ли вы, мисс Смит, что по запаху бумаги можно определить, из какой части света пришла книга? Эта биография Коттона Матера была отпечатана в Бостоне, у нее острый запах волокнистой циновки. А «Хронологическая история» отпечатана в Лондоне, у нее аромат спрессованного мокрого тряпья.
Поразительно, мистер Адамс.
Почему?
Я полагала, что аромат создается самим предметом книги. Ваши юридические книги могут отдавать сыростью тюремной камеры, а сборник проповедей на столе отца может напомнить вашему обонянию
Серу! выпалил он.
Точно.
Он оценивающе посмотрел на нее.
Они направились к двери и вошли в красиво меблированную гостиную Элизабет Куинси Смит. Окна два по фасаду здания и два по бокам были задернуты сатиновыми занавесками лимонного цвета. На полу лежал толстый брюссельский ковер: на его белом фоне выделялись зеленые листья и лимонно-желтые цветы. На каминной полке напротив окон, выходивших на фасад, стояли подсвечники из цветного стекла и масляные лампы из бронзы. По обе стороны от них красовались веджвудские медальоны. В углу комнаты, за камином, стояла софа, обтянутая желтым камчатным полотном, а в центре стол, сервированный для чая. Вокруг стола были свободно расставлены шесть удобных стульев из красного дерева с мягкими сиденьями. В комнате было много лиможских фигурок, подаренных миссис Смит семейством Куинси.
Джон Адамс плюхнулся на софу рядом с преподобным мистером Смитом и тут же ввязался в дискуссию об «уэймаутском деле». Этот вопрос, как помнилось Абигейл, давно волновал пастора Смита. Когда в Уэймауте в 1639 году, через семнадцать лет после основания самого поселка, была учреждена первая конгрегационалистская церковь, городской совет даровал священнику земли. Спустя девяносто лет была образована вторая, или южная, конгрегационалистская церковь, и ее священник потребовал признать законными его права на половину земельных угодий первоначального дара.
Абигейл устроилась на соседнем стуле из красного дерева и наблюдала за мистером Адамсом, излагавшим ее отцу весомые юридические доводы. Джон Адамс посещал их дом уже более двух лет, приходя на чай по воскресеньям или в день милиции. Они так и не подружились; более того, ей казалось, будто он ее избегал. В то же время она чувствовала, что ее отец нравился Джону Адамсу. «Скорее, он уважает отца», думала она.