Есть, товарищ начальник штаба.
Я сделал знак Сурову и сам сел в кабину. Включил зажигание. Раздался нарастающий гул. Выжал сцепление и мотор ожил, заполнив тесное пространство кабины глухим рёвом укрощённого зверя.
Расчерченная на зелёные и темно-серые квадраты земля стала быстро отдаляться, стрелка высотометра подошла к цифре «пять». Я вошёл в «зону», ожидая Сурова. Надо дать парню показать себя. А вот и он: на фоне пушистой ваты облаков блеснул фонарь. Молодец, забрался повыше, подумал я удовлетворённо, взял ручку на себя. Самолёт послушно взвился вверх свечой. Оказавшись выше Сурова, я бросил машину в пике. Курсант заметил мой самолёт, растерялся на мгновение, но тут же нашёлся. Включив форсаж, вышел из-под атаки.
Самолёты помчались навстречу друг другу с бешеной скоростью. В последний момент, я толкнул ручку от себя, нажав на педаль, с левым креном ушёл вниз. И тут же взмыл вверх. В глазах потемнело, заломило затылок от боли. Проскочив белоснежную кисею облачности, вырвался на залитый полуденным солнцем голубой простор. Отдал ручку от себя и соколом упал вниз, оказавшись в хвосте машины Сурова.
Мы несколько раз сходились на встречных курсах. Рубашка взмокла, струйка пота пробежала из-под мышки. Молодой «противник» явно сделал все, чтобы задать жару преподавателю. Но это лишь восхищало меня.
Закончив бой, я подождал Сурова. Парень ловко выбрался из кабины. Выглядел уставшим, но ужасно довольным. Раскраснелся, глаза искрились невероятным счастьем. Казалось, готов хоть сейчас ринуться с головой в настоящий бой.
Молодец, Вадим, прогресс налицо, сказал я. Всегда бы так. В настоящем бою сбил бы ты меня раза три. Отдыхай.
Но на лице генерала застыла странная гримаса недовольства.
Неплохо, пробурчал он. Хотя, в следующий раз демонстрируйте учебный бой между вашими подопечными, а не между вами и курсантом, который проигрывает вам по всем статьям. Слишком заметна разница. Вы понимаете, полковник? Что ещё сможете показать? Высший пилотаж? Разумеется, не в вашем исполнении.
Я вздохнул, бросив взгляд на застывшего в полном одиночестве Глазова, который носком ботинка утюжил бетонный пол, и явно не горел желанием показывать своё умение.
Глазов в машину! скомандовал я.
А я не могу, пробормотал парень едва слышно.
Можешь. Я буду показывать, а ты выполнять.
Глазов нехотя подошёл к учебному самолёту, забрался на переднее сиденье. Я сел за ним и скомандовал:
Проверить органы управления и показания приборов.
Есть проверить.
Начать руление. Двигатель на максимум. Отпустить тормоза.
Взревел двигатель, я удовлетворённо заметил, как Глазов аккуратно взял ручку на себя. Под небольшим углом самолёт оторвался от взлётной полосы. Характерный стук убрались шасси.
Где-то далеко внизу остался аэродром. Превратился в живую рельефную карту, точно расчерченную умелой рукой на серые прямоугольники взлётных полос, которые перемежались изумрудной пеной леса. Солнечные лучи ослепительными искрами проскользнули по глади озера.
Так, давай теперь сделаем переворот. Не волнуйся, все в порядке. Давай. Я слежу.
Самолёт разогнался на максимальной скорости, энергично пошёл вверх, сделал переворот, ещё один. Голубая ширь опрокинулась и вновь встала на место.
Ух ты! Здорово! заорал от радости Глазов, выпустив ручку.
Глазов, теряешь скорость! воскликнул я.
Теряешь! Сектор газа вперёд дай. Увеличь тягу. Быстро!
По тому, как лихорадочно Глазов мотал головой из стороны в сторону, я понял, что парень растерян. Самолёт клюнул носом и сорвался в левый штопор. Закружился по гибельной спирали, как кленовый лист.
Глазов, отпусти ручку! Сними ноги с педалей. Быстро!
Не могу! парень громко с надрывом всхлипнул.
Я матерно выругался. Щёлкнув тумблером на панели, взял управление полностью на себя. Когда высотомер показал критическую высоту, решительно нажал на педаль против штопора, отдал ручку от себя и перевёл в пикирование. Скорость увеличилась, но вздрогнув всем корпусом, самолёт послушно подчинился.
Все закончилось. Мотор выключился, но все ещё жужжали приборы, шипел воздух в трубках. Глазов постепенно затих и сидел с опущенной головой.
Ладно, Артём, все в порядке. Успокойся. Со всяким бывает. Вылезай и иди так, как будто ничего не случилось.
Отодвинув дверцу, я вышел из кабины и направился к начальнику авиабазы.
Что это вы там такое вытворяли? грозный рык Сметанникова не оставлял надежды отвертеться. Ваши курсанты явно не готовы к подобным выкрутасам! Как вы могли так рисковать?!
Понимаю, товарищ начальник начштаба. Виноват. Плохо отработал технику пилотажа, отрапортовал я, ощутив, как неприятно горят кончики ушей, будто у мальчишки, схватившего двойку.
Да не плохо! А вообще никак, черт вас подери! В реальных условиях вы могли бы погибнуть!
Он осёкся, растерянно отвёл взгляд. Понял, что произнёс запрещённые слова: «в реальных условиях», в глазах мелькнула тоска. Та же тоска, которую я вижу в зеркале по утрам, когда бреюсь. Мы стараемся прятать это чувство в глубине души. Но оно вырывается наружу помимо нашей воли и заполняет мглой безнадёжности.