Отключите! ОТКЛЮЧИТЕ! её голос взрывался помехами. Под кожей бегали голубые молнии, сливаясь в надпись на груди: «ОШИБКА: ПЕРЕГРУЗКА ПАМЯТИ.»
Я сунул руку в ледяную жидкость, нащупал аварийный разъём. Тело Лукреции дёрнулось и обмякло.
Что Что ты видела? я вытирал азотный коктейл с её лица.
Она заговорила, не открывая глаз. Слова лились монотонно, как запись с повреждённой кассеты:
Белый свет. Хирурги в масках с логотипом «Синтез-Примула». Руки прикованы к столу. Не мои руки кости торчат из чёрной плоти, пахнет гниющим мясом Они вводят иглу в глаз. Не больно. Но я чувствую, как сознание отрывают от мозга. Как вытягивают крючьями и распластывают скальпелем
Её пальцы больно впились мне в запястье. На экране диагностики поплыли кадры из чужой памяти:
Вокруг операционной бегают люди в белых комбинезонах и масках, похожих на скафандры.
Кто-то говорит: «Лукреция М., вы согласны на перенос сознания? Это единственный шанс выжить».
Губы, покрытые кровяной коркой, шевелятся: «Да»
Скальпель разрезает кожу. Пилят череп. Откидывают кости. Внутри серая каша. Кто-то смеётся: «Смотри, какая красивая глиосаркома! Редкий случай!»
Сердце вставляют в грудную клетку девушки-синтетика.
Экран загорается: «ИНИЦИАЦИЯ 3 % 5 %»
Голос снова: «Забыли сказать обратной дороги нет».
Лукреция взвыла. Её спина выгнулась, обнажив шов вдоль позвоночника. Из трещин хлынул электролит, пахнущий миндалём и сожжённой кожей.
Они лгали! она била кулаком по краю ванны. Я думала Думала, это будет как сон. А они
Я поймал её лицо в ладони. Слёзы-антифриз жгли пальцы.
Они стёрли мои последние воспоминания. Тот запах маминых духов Звук её смеха голос рассыпался на отдельные биты. Оставили только боль. Чтобы я помнила, ЧЬЯ я.
Мне стало жалко её Странное ощущение, неизвестное мне до этого момента, обожгло грудь изнутри. Я поддался порыву и прижал её лицо к груди, игнорируя боль от обморожения. Она просто повторяла, как молитву: Я не просила этого. Никогда не просила
Я верну тебя к жизни.
Я давно умерла
Ты будешь жить.
Мы сидели обнявшись, пока чёрный смог за окном не сменился ядовитым рассветом.
Утром я собрал все свои приборы и вплотную занялся её телом. Диагностика высвечивала жёлтые предупреждения: «Резерв памяти семнадцать процентов. Эмоциональный модуль коррозия. С5-С6: критический износ.»
Я потихоньку выполнял заказы Эйнара, а все свободное время пытался починить тело Лукреции, постепенно знакомясь с перекупщиками синтетиков. Это всё было незаконно, но по разговорам я узнал, что Эйнар самый честный и скрытный персонаж на черном рынке деталей. Он один из немногих, кто продавал пересобранных синтетиков за пределами нашего государства. Зная это пару месяцев назад, я бы отказался от сотрудничества с ним, но теперь у меня была Лукреция. Я должен был зарабатывать деньги, чтобы спасти её, вытащить из лап смерти и забвения
Сразу же открыл дверь, но Эйнар толкнул меня и ворвался в комнату, заставленную деталями и инструментами. В ванне с азотным коктейлем отдыхала Лукреция, уйдя в режим энергосбережения.
Тим, это что такое? выпалил он в ярости.
Мой синтетик, растерянно ответил я.
Ты мне не пизди тут! Она нихера не твоя! Почему эта помойка спит в твоей ванне?! Ты из-за нее связался с Медным?!
Эм Я купил у его людей детали
Ты купил у него наноботов! Он мой конкурент! Он уже вышел на тебя!
Разве он знает про меня?
Он может узнать через тебя про меня! И тогда меня уволят из корпорации! Если я потеряю работу, то ты будешь первый, к кому я приду. Медный давно хочет поднасрать мне, он не упустит ни единого шанса!
Я не думаю, что тебя
Слушай, а ты зачем её чинишь? Ты что, влюбился в хлам?! он схватил меня за воротник и придавил к стене. Это программа, Тим! Красивая коробочка с предсмертными глюками! Я видел таких, как ты. Человек любит по-настоящему. И умирает от этой любви тоже по-настоящему! Тим, опомнись! Это всё равно, что влюбиться в холодильник!
Я не отводил взгляд.
Она не просто синтетик. Она настоящая душа, сознание человека. Я не предам её.
Пойми, через месяц начнутся проверки, он ткнул пальцем в мою грудь. У неё нет чипа анонимности, и ты её не покупал. Они найдут вас. Её утилизируют, а тебя отправят в радиационные шахты.
Уходи, Эйнар.
Я-то уйду. Только ты пожалеешь, что не послушался меня. Скоро примут закон. И ты поплатишься жизнью за связь с этим дерьмом!
Эйнар вышёл, резко хлопнув дверью. Я рванул в ванну и разбудил Лукрецию. Она коснулась моей руки её пальцы дрожали, как листья в ураган:
Я всё слышала. Отвези меня обратно. Избавься от меня, пока не поздно.
Нет.
Я припал к её губам, не в силах больше сдерживаться. Она тут же ответила мне. Её губы были как замёрзший металл гладкие, отполированные временем до матовой тусклости. Я прикоснулся осторожно, боясь сломать хрупкую иллюзию. Холод пронзил рот, пополз вниз по горлу, но будто внутри меня вспыхнуло короткое замыкание искра между оголёнными проводами сердца и души. Голова закружилась, ноги стали ватными. Тихое гудение процессора вибрировало на моих зубах. Запах озона. Когда я отстранился, на её щеке мигнул голубой индикатор сбой эмоционального модуля.