При этих словах все подняли головы и, в самом деле, увидели, как на фоне серого неба, медленно кружась, падают первые хлопья преждевременно выпавшего снега, которому предстояло следующей ночью укрыть, словно саваном, земли Бургундии.
Ты прав, Пьер, произнес кто-то. Это дурной знак, и он предвещает ужасные события.
Знаете ли вы, что он предвещает? продолжал Пьер. Это свидетельство того, что Господь больше не в силах терпеть лживые клятвы, которые приносят люди.
Да-да. Это правда, послышался тот же самый голос. Но почему гнев Господень не падет на головы клятвопреступников и удар молнии, вместо того чтобы обрушиваться на бедное дерево, которое здесь совсем ни при чем, не поразит виновных?
Этот возглас заставил молодого сеньора поднять голову, и его взгляд обратился в сторону возводимой постройки. В это время один из рабочих сооружал в самом центре галереи барьер, который должен был в целях безопасности разъединить сторонников двух партий. По-видимому, такая мера предосторожности пришлась не по душе благородному вельможе. Его бледное лицо внезапно побагровело, и, выйдя из состояния кажущегося безразличия, в котором он до этого пребывал, молодой человек рывком устремился к галерее, ворвался в толпу рабочих и стал осыпать их такой богохульной и кощунственной бранью, что плотник, уже собиравшийся установить барьер, выпустил его из рук и перекрестился.
Кто приказал тебе, негодяй, установить здесь этот барьер? спросил у него вельможа.
Никто, монсеньор, низко кланяясь, ответил с дрожью в голосе плотник. Никто, но ведь таков обычай.
Это глупый обычай, ясно тебе? Брось это бревно в реку, и, повернувшись к своему старшему товарищу, молодой человек добавил: О чем вы думаете, мессир Танги? Почему вы позволили это сделать?
Похоже, мессир де Жиак, ответил Дюшатель, я, как и вы, настолько всецело озабочен предстоящим событием, что упустил из виду приготовления к нему.
В это время плотник, повинуясь приказу сира де Жиака, прислонил бревно к ограждению и уже собирался скинуть его в воду, как вдруг из толпы, наблюдавшей за этой сценой, раздался голос (то был голос Пьера).
И все-таки, проговорил он, обращаясь к плотнику, прав ты, Андре, а этот сеньор ошибается.
Что такое? спросил де Жиак, обернувшись к толпе.
Да, монсеньор, спокойно продолжал Пьер, скрестив руки на груди. Что бы вы там ни говорили, а барьер служит для безопасности обеих сторон. Это разумная предосторожность, когда встреча должна состояться между двумя недругами, и так принято поступать всегда.
Да-да, всегда! шумно поддержали его окружающие.
Но кто ты такой, промолвил де Жиак, что осмеливаешься иметь собственное мнение, отличное от моего?
Я, холодно ответил Пьер, гражданин Монтро, свободный и независимый, и еще в молодости взял себе за правило открыто высказывать свое мнение по каждому вопросу, ничуть не заботясь о том, что оно может задеть кого-то, кто могущественнее меня.
Де Жиак схватился за эфес меча, но Танги удержал его.
Вы безрассудны, мессир, заметил он, пожимая плечами. Лучники! Разгоните толпу и очистите мост, продолжил Танги. А если эти бездельники окажут сопротивление, я разрешаю вам вспомнить, что в руках у вас арбалет, а ваша сумка полна стрел.
Ну что ж, господа, сказал Пьер, стоявший одним из первых и явно готовый прикрывать отступление. Мы уйдем, но, раз уж я высказал вам одно свое суждение, мне придется высказать вам и другое: здесь готовится какое-то чудовищное предательство. Да будет Господь милостив к жертве и да простит он ее убийцам!
В то время как лучники исполняли приказания, отданные мессиром Танги, рабочие покинули достроенную галерею и приступили к возведению деревянных заграждений на обоих концах моста; в этих заграждениях были поставлены прочные двери, чтобы никто, кроме людей из свиты дофина и герцога, по десять человек с каждой стороны, не мог проникнуть внутрь. Ради личной безопасности каждого из предводителей все остальные люди, сопровождавшие герцога, должны были расположиться на левом берегу Сены и занять замок Сюрвиль,
а сторонникам дофина отводился правый берег Йонны и город Монтро. Что же касается косы, о которой шла речь выше, то эта полоса земли, омываемая с одной стороны Сеной, а с другой Йонной, объявлялась нейтральной территорией и не принадлежащей никому, а так как в те времена этот полуостров был совершенно необитаем, если не считать одинокой мельницы, стоявшей на берегу Йонны, то легко было убедиться, что никаких ловушек там не готовится.
Едва рабочие закончили строительство заграждений, как одновременно, словно они только и ждали этой минуты, к мосту подошли два отряда вооруженных людей, чтобы занять отведенные им позиции: один из этих отрядов, который состоял из арбалетчиков, носивших на плече красный крест, отличительный знак Бургундии, и находился под командованием своего предводителя Жака де Ла Лима, завладел предместьем Монтро и выставил часовых с той стороны моста, откуда предстояло появиться герцогу Иоанну; другой, состоявший из солдат дофина, расположился в городе и выставил пост у того заграждения, через которое на мост должен был вступить дофин.