Тем временем Танги и де Жиак продолжали беседовать; но, увидев, что все приготовления закончены, они расстались: де Жиак отправился в Бресюр-Сен, где его ждал герцог Бургундский, а Танги-Дюшатель вернулся к дофину Франции.
Ночью творилось что-то ужасное: несмотря на то, что было лишь начало сентября, к утру высота снежного покрова достигла шести дюймов. Весь урожай погиб на корню.
На следующий день, 10 сентября, в час пополудни, герцог сел верхом на лошадь во дворе дома, где он остановился. По правую руку от него был сир де Жиак, а по левую сеньор де Ноай. Любимая собака герцога всю ночь жалобно выла, и теперь, видя, что хозяин собирается уезжать, она, с горящими глазами и вздыбившейся шерстью, рвалась прочь из конуры, где ее держали на привязи; наконец, когда герцог уже тронулся в путь, пес последним неимоверным усилием разорвал двойную железную цепь и в ту минуту, когда лощадь готова была выйти за ворота, бросился к ней и с такой силой вцепился ей в грудь, что она взвилась на дыбы и всадник чуть было не вылетел из седла. Де Жиак в нетерпении хотел отогнать собаку ударами хлыста, который он носил при себе, но та, словно не замечая наносимых ей побоев, вновь вцепилась в шею коня герцога Иоанна; и тогда герцог, решив, что пес взбесился, снял с луки седла небольшую секиру и раскроил ему голову. Собака взвизгнула, кое-как доползла до ворот и там издохла, словно по-прежнему пытаясь преградить дорогу хозяину; герцог, издав вздох сожаления, заставил коня перескочить через тело преданного животного.
Всадники не проехали и двадцати шагов, как внезапно откуда-то из-за стены появился старый еврей, принадлежавший к окружению герцога и занимавшийся гаданием и предсказаниями; ухватившись за поводья, он остановил лошадь герцога и сказал:
Ваша светлость, ради Бога, ни шагу дальше!
Чего ты хочешь от меня, еврей? остановившись, спросил герцог.
Ваша светлость, продолжал еврей, всю эту ночь я провел, наблюдая звезды, и наука говорит, что если вы поедете в Монтро, то назад не вернетесь.
Старик крепко держал лошадь за удила, не давая ей двинуться с места.
Что ты на это скажешь, де Жиак? обратился герцог к своему молодому фавориту.
Я скажу, вскричал тот, побагровев от досады, я скажу, что этот еврей сумасшедший и с ним следует обойтись так же, как с вашей собакой, если вы не хотите, чтобы из-за его нечистого прикосновения вам пришлось целую неделю провести в покаянной молитве.
Пропусти меня, еврей, в задумчивости сказал герцог, делая старику знак отпустить поводья и не выказывая при этом раздражения.
Прочь, старый еврей! закричал де Жиак, пришпорив своего коня так, что тот грудью налетел на старика, сбил его с ног и заставил откатиться шагов на десять. Прочь! Разве ты не слышишь, что его светлость приказывает тебе отпустить поводья?
Герцог провел ладонью по лбу, словно пытаясь отогнать какое-то смутное видение, и, в последний раз взглянув на старика, без памяти лежавшего у обочины дороги, поехал дальше.
Спустя три четверти часа герцог прибыл в замок Монтро. Прежде чем спешиться, он приказал двумстам воинам и сотне лучников расположиться в предместье, а также велел сменить стражу, стоявшую со вчерашнего дня в карауле у предмостных укреплений.
В эту минуту к герцогу Иоанну подошел Танги и сообщил, что дофин уже около часа ожидает его на мосту. Герцог ответил, что он точас придет, но в эту самую минуту к нему подбежал перепуганный насмерть слуга и что-то сказал ему вполголоса. Герцог повернулся к Дюшателю.
Боже правый! вскричал он. Все сегодня, словно сговорившись,
в один голос твердят мне об измене. Дю-шатель, вы твердо уверены, что мне ничто не угрожает? Обманув нас, вы поступили бы весьма коварно!
Всемогущий сеньор, ответил Танги, пусть скорее я умру и буду проклят, нежели предам вас или кого-то другого; отбросьте прочь все опасения, ибо его светлость дофин не желает вам ни малейшего зла.
Ну что ж, сказал герцог, стало быть, мы пойдем, полагаясь на Господа, он поднял глаза к небу, а затем добавил, устремив на Танги один из тех пронизывающих взглядов, что были свойственны лишь ему одному, и на вас.
Танги выдержал этот взгляд, не опустив глаз.
Затем он вручил герцогу лист пергамента, где перечислялись имена десяти рыцарей, которые должны были сопровождать дофина. Они были указаны в следующем порядке: виконт де Нарбонн, Пьер де Бово, Робер де Луар, Танги-Дюшатель, Барбазан, Гийом Ле Бутейе, Ги дАвогур, Оливье Лайе, Варенн и Фротье.
В обмен Танги получил от герцога список тех, кто удостоился чести сопровождать его. Это были: его светлость Карл де Бурбон, сеньор де Ноай, Жан де Фрибур, сеньор де Сен-Жорж, сеньор де Монтагю, мессир Антуан де Вер-жи, сеньор дАнкр, мессир Ги де Понтайер, мессир Шарль де Ланс и мессир Пьер де Жиак. К тому же каждый из них должен был взять с собой личного секретаря.
Танги удалился, взяв список с собой. Следом за ним тронулся в путь герцог: ему предстояло спуститься по дороге, ведущей от замка к мосту. Он шел пешком, на голове у него был черный бархатный берет, грудь его защищала лишь простая кольчужная рубашка, а из оружия при нем был всего лишь небольшой меч дорогой чеканки и с золоченой рукоятью.