Дорогой Александр!Я только что прочел в газете, что Вас расстреляли вчера в три часа утра. Будьте добры, сообщите мне, не помешает ли Вам это обстоятельство отужинать завтра в Арсенале вместе с Тейлором.
На следующий день все же выяснилось, что я не умер; однако это известие ненамного улучшило мое положение, так как я по-прежнему был тяжело болен. Видя это, мой лечащий врач предписал мне то, что обычно советуют все врачи, когда они уже не знают, чем можно помочь больному, путешествие по Швейцарии.
В итоге 21 июля 1832 года я покинул Париж.
IМОНТРО
Значение этих двух эпизодов нашей истории настолько велико, что невозможно не упомянуть о них в наших путевых заметках; так что, полагаю, читатели соблаговолят бросить вместе с нами беглый взгляд на географическое положение города Монтро, чтобы с нашей помощью стать непосредственными очевидцами произошедших здесь событий, главными героями которых были герцог Иоанн Бесстрашный и Наполеон.
Город Монтро расположен на расстоянии примерно двадцати льё от Парижа, у места слияния Йонны и Сены, там, где первая из этих двух рек утрачивает свое имя, впадая во вторую; если, оставив позади Париж, подняться вверх по реке, которая его пересекает, то в виду Монтро, слева, вы заметите гору Сюрвиль: ее вершину венчают развалины старого замка, а у ее подножия лежит нечто вроде предместья, отделенного от города рекой.
Прямо перед собой вы увидите полосу земли, очертаниями похожую на острый угол буквы «V», а положением напоминающую стрелку возле Нового моста в Париже; зажатая с двух сторон руслами Сены и Йонны, эта полоса земли, расширяясь все больше и больше, тянется до самых истоков обеих^ рек: Сены, начинающейся возле Беньё-ле-Жюифа, и Йонны, берущей начало неподалеку от того места, где находился древний город Бибракта, а в наши дни стоит город Отён.
Справа вашему взору откроется весь город Монтро, живописно раскинувший свои дома и виноградники, которые устилают бесконечным желто-зеленым ковром, похожим на одеяние шотландца, тучные равнины Гатине.
Что же касается моста, дважды сыгравшего столь важную роль в нашей отечественной истории, о чем мы постараемся вам рассказать дальше, то он соединяет, идя слева направо, предместье с городом и пересекает сначала Сену,
а потом Йонну. Одна из его массивных опор стоит как раз на той самой косе, которую мы только что описали.
IIИОАНН БЕССТРАШНЫЙ
Что же касается его товарища, то это был красивый молодой человек, на вид едва ли больше двадцати пяти-двадцати шести лет, одетый с изяществом, которое сразу же бросалось в глаза и казалось несовместимым с мрачным и озабоченным выражением его лица. Голову, низко склоненную на грудь, покрывал берет голубого бархата, подбитый горностаем; на тулье красовался рубиновый аграф, удерживавший пучок павлиньих перьев, концы которых колыхались на ветру, переливаясь и искрясь, словно золотой эгрет с сапфирами и изумрудами. Из широких свисающих рукавов красного бархатного камзола, отороченных, как и берет, мехом горностая, выступали скрещенные на груди руки, покрытые такой блестящей материей, что она казалась сотканной из золотых нитей. Его наряд довершали облегающие голубые панталоны с вышитыми на левом бедре буквами «П» и «Ж», которые были увенчаны рыцарским шлемом, и черные кожаные сапоги с подкладкой из красного плюша: их отогнутая верхняя часть образовывала отвороты, к которым золотой цепочкой крепились острые носки сапог, непомерно длинные и загнутые кверху по моде того времени.
Собравшийся народ с большим любопытством наблюдал за приготовлениями к встрече, которая должна была состояться на следующий день между дофином Карлом и герцогом Иоанном; и хотя стремление к миру было всеобщим, в толпе потихоньку поговаривали разное, ибо все испытывали больше опасений, чем надежд: последнее свидание предводителей бургундцев и сторонников дофина, несмотря на прозвучавшие с обеих сторон заверения, имело столь ужасные и губительные последствия, что теперь только чудо, по общему мнению, могло примирить этих двух принцев. Однако некоторые умы, настроенные менее скептически, верили в успех предстоящих переговоров или делали вид, что верят в них.
Черт возьми! воскликнул, заложив обе руки за ремень, который охватывал округлость его живота, вместо того чтобы стягивать талию, толстяк с радостно сияющим лицом, усыпанным пунцовыми прыщами и потому напоминавшим розовый куст в мае. Черт возьми! Какая удача, что монсеньор дофин, храни его Господь, и монсеньор герцог Бургундский, храни его все святые, выбрали Мон-тро местом своего примирения.
Еще бы не так, трактирщик! откликнулся, похлопав ладонью по выпирающему животу толстяка, его сосед, настроенный менее восторженно. Да, это большая удача, ведь по этой причине в твой кошелек упадет несколько лишних экю, а на город обрушится град.
Почему это, Пьер? послышалось несколько голосов.
А почему так случилось в Понсо? Почему, едва встреча закончилась, разразился ураган такой страшной силы, хотя перед
этим на небе не было видно ни облачка? Почему молния ударила в одно из двух деревьев, у подножия которых дофин и герцог заключили друг друга в объятия в знак примирения? Почему она разбила лишь одно дерево, не причинив ни малейшего вреда другому, и почему, хотя они росли от одного ствола, это дерево, сраженное молнией, упало возле второго, оставшегося стоять целым и невредимым? И посмотрите-ка, добавил Пьер, указывая рукой на небо, почему сейчас идет снег, хотя на дворе лишь девятое сентября?