толстые стёкла. И увидел всё как в микроскопе.
Как бегают микробы по его руке. Как носят
они пишу. Большие, похожие на муравьев. По
том он догадался, что это и правда были мура
вьи. Оказывается, он смотрел мимо своей руки,
на землю.
Но в тот момент он очень испугался и по
шёл мыть руки без всякой экономии воды!
Но больше всего не нравилось Василию,
что мать не отходила от него ни на секунду.
Держала его за ручку, как маленького. И всё
время плакала.
Ты чего, ма?
Ты скоро уедешь.
Не уеду. Мне здесь нравится.
Уедешь. Материнское сердце чувствует.
Ну, отпусти. Дай хоть в туалет сходить.
И я с тобой.
«Нет. Так жить нельзя, думал Василий.
Уеду! Обязательно уеду. День, два и всё.
С меня хватит!»
Глава пятая
МЫШКА МАШКА
о он не уехал. Случилось непредви
денное.
Как-то, после сытного обеда, Василий возле
жал, вернее, восседал в кресле-качалке, на своём
любимом балкончике и думал обо всём на свете.
О бабушках, о старости, о том, что он сейчас
молодой, а пройдёт лет десять, и что? Станет
таким, как бабушки сейчас. Такова жизнь.
Сегодня на обед были пирожки с печёнкой
и рыбой. И ещё с творогом.
Василий не мог понять, какие пирожки ему
больше нравятся. Сначала ему показалось, что с
творогом. Он съел их штук десять. И тут по
нял, что ошибался. Всё-таки вкуснее были пи
рожки с печёнкой. Он съел семь таких пирож
ков. И опять усомнился. Нет. Всё же вкуснее
пирожки с рыбой.
И теперь его живот напоминал баскетболь
ный мяч. Не какой-то там маленький фут
больный или волейбольный. А именно баскет
больный.
32
Из-за этого мяча и произошла дальнейшая
история. Если б не он, этот мяч, Василий бы
уехал, и книжка кончилась страниц через де
сять. А так, смотрите, какая она толстая. Её
ещё читать и читать.
Итак, Василий возлежал в кресле-качалке,
смотрел на плавное течение реки и думал о
старости, о пирожках, обо всём на свете.
Сидеть было тяжело, и он решил прилечь.
Если повезёт, и вздремнуть.
Он прошёл в свою комнату, задёрнул
шторы, взобрался на высокую кровать, на
мягкую перину, под прохладное белоснежное
одеяло.
«Вот сейчас, кажется, я по-настоящему
высплюсь».
Но заснуть он не смог: мешали пирож
ки, которые находились в его «баскетбольном
мяче».
И вдруг он услышал шорох.
Василий склонил голову набок и увидел
мышку.
Мышка только высунула голову из щели
под плинтусом и насторожённо смотрела на
него.
Но она не могла его видеть, а видела только
«баскетбольный мяч». И она решила, что Васи
лий спит. На самом деле он не спал, а внима
тельно за ней подглядывал. Из-за своего «бас
кетбольного мяча». Если б не «мяч», мышка бы
34
заметила, что за ней подглядывают, спряталась
бы обратно в норку, и всё! Дальше бы ничего
не случилось. Но «мяч»... Ох, этот «мяч»!
Мышка оперлась на передние лапки и вы
лезла наружу.
Немного постояла, повертела во все стороны
головкой, поморгала малюсенькими глазками.
Прислушалась: нет ли посторонних звуков? Убе
дилась, что нет, и бросилась к дверям, быстро-
быстро перебирая ножками.
Она бежала отчаянно, как солдат под
шквальным огнём противника. Добежав до две
ри, отодвинула её плечиком и исчезла в сто
ловой.
Через минуту она вернулась с огрызком пи
рожка. Подошла к щели в полу. И сбросила
огрызок вниз. И снова убежала в столовую.
«Так-так, сказал про себя Василий, Вот
кто у нас ворует пищу!»
Он тихонечко встал, подошёл к мышиной
щели и закрыл её тяжёлым, старинным стулом.
Такой стул не так просто сдвинуть. Это не наш,
современный. Силёнок не хватит!
И снова улёгся в постель.
Мышка быстро вернулась. На этот раз она
тащила кусок пирога. Кусок был огромный. Его
приходилось толкать перед собой. И мышка не
заметила, что лаз её закрыт стулом.
Дотащив пирог до места, она пришла в ужас:
путь домой был отрезан!
35
Мышка оглянулась и увидела Кота.
Кот стоял над ней, как великан из сказки.
Как огромное Чудовище.
Мышка затряслась мелкой дрожью:
Не ешьте! Пощадите!
Вот ещё, сказал Василий. Есть тебя!
Много о себе думаешь.
Но мышка не верила:
Отпустите, дяденька!
Отпущу, сказал Василий. Только сна
чала скажи. Хорошо ли это? У двух бедных не
счастных старушек еду красть. У них пенсия
одна на двоих. А ты... Хорошо ли это? Как ты
думаешь?
Мышка опустила голову:
Нехорошо.
А электричество? А дрова? А лекарства?
За всё платить надо.
Мышка заплакала:
Я больше не буду. Простите.
Василий приподнял стул:
Прощаю. Первый и последний раз.
Мышка скользнула внутрь и исчезла.
Василий был очень доволен собой и своим
красноречием.
«Если по-хорошему, то со всеми можно об
щий язык найти. И с мышкой, и с любым дру
гим бандитом. Я с ней по-хорошему, и она.
Поняла».
Он было снова направился к кровати, но
36
тут из-под пола опять вынырнула мышка.
И не одна. Рядом с ней стояла другая. Более
крупная.
Хочу вас поблагодарить. сказала другая
мышь, та, что покрупнее. От души. Позвольте
представиться супруг. Муж её то есть. Иван
Терентьевич. Сколько раз ей говорил: «Нехорошо
это, Маша. Нехорошо. У старушек брать. Ты бы