Через несколько дней, ранним июньским
утром, он прибыл в город Верхнереченск.
В поезде он почти не спал. Боялся, что Хо
зяин его догонит. Вернёт домой и выбросит на
помойку. И было за что. Во-первых, Василий
уехал без спроса. Во-вторых, прихватил с собой
карманные деньги. Столько, сколько помести
лось в карманах. В-третьих... Впрочем, Хозяину
хватило бы и этих двух причин.
Как догонит? Неважно как! На машине, на
самолёте. Или выпустит по поезду ракету. Хозяин
всё может, если захочет.
И когда, наконец, состав подъехал к Верх-
нереченску, только тогда Василий успокоился
и вдохнул полной грудью влажный речной
воздух.
Город Верхнереченск назывался так, потому
что стоял выше по течению другого города
Нижнереченска. И по одному названию было
понятно, в какую сторону течёт река. Конечно,
18
от Верхнереченска к Нижнереченску. Иначе бы
эти города назывались наоборот.
Как только Кот сошёл с поезда, его окружи
ли водители машин. Все предлагали его подвез
ти. Среди них были и пожилые дяди, и совсем
юные чуть ли не школьники. Была даже одна
тётя-водитель. Очень похожая на дядю. С папи-
росиной во рту, в брезентовых штанах и в кепке.
Приятно было сознавать, что ты важная
персона. Что все хотят тебя подвезти.
Кот выбирал, выбирал и выбрал молодого
парня в военной гимнастёрке. У паренька были
усы. Как у Василия. Это всё и решило.
Водитель долго торговался. Говорил, что не
может ехать за такие малюсенькие деньги, что
его ждут на запуске ракет, что полковник соб
ственноручно его расстреляет за опоздание.
Но всё же согласился.
Кот взобрался на высокое сиденье газика,
и они затряслись по местным дорогам.
Город поразил Василия обветшалыми здани
ями. Кривенькими, косенькими. Совсем как в
кино про прежнюю жизнь.
Ехали они, ехали, наконец, приехали.
Дом, где жила мать, оказался солидным
двухэтажным строением. С колоннами, балкон
чиком и железной крышей. Вот только выгля
дел он жалко. Всё на нём потрескалось, обва
лилось. Из-под обшивки выглядывали брёвна
и доски.
20
Кот нажал кнопку звонка.
За дверью долго не отзывались. Наконец
послышались шаги.
Кто там? спросил женский голос.
Василий, ответил Кот.
Кто, кто? Я не слышу.
Василий! закричал Кот.
Порфирий? Какой Порфирий?
Василий! закричал Кот прямо в замоч
ную скважину. Кот! Васи-лий!
Василий, обрадовался голос Ох ты,
господи!
Дверь тут же открылась.
На пороге стояла полная седая женщина.
В цветастом халате. Таком ярком, что, каза
лось, она выглядывала из букета цветов. Её лицо
сияло от радости и было самым ярким цветком
в этом букете.
Ой! Неужели Василий?
Да, сказал Кот. К родной матери при
ехал.
Женщина обернулась и крикнула в глубину
коридора:
Мура Алексеевна! Это к вам, Му
рочка!
Через несколько секунд из темноты появи
лась сухонькая старушка. Шла она, держась за
коридорные стены. Это была его мать. Такое
же белое пятно на лбу. Такие же чёрные
ушки. И конечно, такие же усы. На плечах
21
накинуто детское пальтишко. Сквозь толстые
очки глядят огромные глаза.
Василию она была чуть ли не по пояс.
Мама!
Старушка приподнялась, вся потянулась к
нему:
Сыночек!
Василий нагнулся и обнял её за худые плечи.
Старушка заплакала.
Цветастая женщина тоже заплакала.
Так втроём они и простояли некоторое время.
Старушки плакали, а Василий их утешал:
Ну, всё, хватит. Знал бы, не приезжал.
Понемногу старушки успокоились.
Чего ж мы стоим? сказала цветастая,
Вера Денисовна. Пошли в комнату!
Василий прошёл вслед за ними в дом.
Внутри было очень прохладно. Как будто
работал кондиционер.
А я ей говорю: приедет. Не может не
приехать, говорила цветастая. Сын к род
ной матери и не приедет? Ну? Кто был
прав, Мурочка?
Вы. Как всегда, вы.
Не спит, не ест. Всё в окно смотрит.
Ты чего? обиделся Василий. Как я
мог к родной матери не приехать? Мать
она и в Африке мать!
Василия проводили на второй этаж. В спе
циально отведённую комнату.
22
Кот оглядел свои апартаменты.
Обои на стенах потрескались. Из-под них
выглядывали старые газеты. С портретом Хру
щёва и космонавтами. На потолке электри
ческая лампочка. Одна, без абажура. Пол из
грубо покрашенных досок. В углу очень высо
кая металлическая кровать, с пышными, одна
на другой, подушками. Рядом с кроватью
тумбочка. На тумбочке настольная лампочка,
но уже с абажуром. В другом углу книжный
шкаф. Книги, журналы, коробочки с лекарства
ми. На окне пустая птичья клетка. Ват
ник на вешалке, под ватником вымытые до
блеска резиновые сапоги. Вот, пожалуй, и всё
убранство.
«Да, подумал Василий. Это тебе не Санта-
Барбара. Ну, да ладно. Надо хоть душ с дороги
принять».
Он достал из дорожной сумки полотенце,
мыло. Спустился вниз по скрипучей лестнице.
Где тут у вас душ?
Какой душ, сынок?
Ну, ванная. Душ...
Мы, сыночек, на улице моемся. Под ру
комойником. Лето же сейчас. А зимой в
баньку ходим. По льду. На ту сторону реки.
Ох и славная там банька!
Это всё говорила цветастая, Вера Денисовна.